Софья рассказывает | Истории без фильтров

Руслан увидел её впервые в кафе на Невском. Его друг Марат привёл её с ним знакомиться — «познакомься, это Оксана, моя невеста». Она над чем то смеялась, поправляла волосы и смотрела на Руслана тёплыми, спокойными глазами...

Саша ненавидел сестру с детства. Нет, не так. Он боялся её с детства, а потом, когда вырос, ненависть пришла как бы сама собой. Настя была старше на восемь лет и всегда, с самого его рождения, считала его обузой...

Видео пришло в понедельник, в девять утра. Я сидел на работе, пил остывший кофе и листал отчёты. Телефон пиликнул. Незнакомый номер. Я открыл и чуть не потерял сознание. Там была она. Моя жена. В отеле...

Я проснулся в луже. Сначала я подумал, что это кровь. Такое уже было - в первый месяц после развода я разбил стакан и порезал руку, но не заметил, потому что был пьян. Проснулся с засохшей коричневой полосой от запястья до локтя и долго смотрел на неё, не понимая, жив я или уже нет. Но в этот раз было вино. Красное. Дешёвое. Оно впиталось в ковёр, и теперь пятно выглядело как карта неизвестной страны, в которой я не хотел бы жить. Рядом со мной на полу спала девушка. Или женщина. Я не помнил её имени...

Он держал дочь впервые. Три килограмма двести. Она пахла молоком и чем-то далёким, тем, что он когда-то забыл, а сейчас вдруг вспомнил - запах утра в доме его бабушки, когда за окном ещё темно, а ты маленький и мир не разбит на куски. — Какая хорошенькая девочка, — сказала его мать. Она стояла рядом, опираясь на спинку кровати, и у неё дрожали пальцы. — Наташенька, молодец, спасибо за внучку! Жена улыбнулась с больничной подушки. Бледная. Счастливая. Измученная. Он смотрел на девочку. Смотрел долго и что-то шевелилось в глубине, на самом дне...

Всё началось на дне рождения у коллеги. Я почти никого не знал. Стою у стены с бокалом, чувствую себя лишним. И тут вижу её. Вроде ничего особенного. Но что-то у меня внутри щёлкнуло. Подхожу, знакомлюсь, разговорились, разговор поплыл без напряжения...

Он должен был вернуться завтра, но рейс перенесли, и Андрей решил не предупреждать. Хотел увидеть её лицо, когда он откроет дверь с цветами и бутылкой того самого вина, которое она любила. Двадцать лет брака шутка ли. Он всё ещё помнил, как она улыбалась в загсе, как кружилась в белом платье, как шептала: «Навсегда». Ключ повернулся в замке мягко. В прихожей горел свет. Он скинул ботинки, поставил цветы на тумбу и услышал звук из спальни. Он не ошибся бы никогда. Этот звук нельзя спутать ни с чем...

1. Аэропорт, зона вылета Она провожает его в командировку. Это их ритуал: Света всегда едет с ним до аэропорта, они пьют кофе у стоек, и она машет рукой, когда он скрывается за стеклянными дверями к стойкам регистрации. — Ну всё, — Андрей закидывает рюкзак на плечо. — Через четыре дня я дома. — Привези какой-нибудь магнитик, — она улыбается, поправляет ему воротник. — Ты забыл в прошлый раз. — Привезу. Только скажи, какой? — Неважно. Главное, чтобы с надписью «Скучаю». Или с сердечком. Он усмехается, целует её в щеку...

— Вера, ну хоть ты прислушайся к голосу разума, — мать говорила тихо — У отца вчера давление подскочило до ста восьмидесяти. Если он поедет к нему, с ним что-нибудь случится. А я? Я что сделаю? Я старая больная женщина, у меня ноги не ходят. Вера стояла у окна в родительской спальне и смотрела на серый мартовский двор. Грязный снег, облезлые качели, пустая детская площадка. Она смотрела туда, чтобы не смотреть на мать. Потому что если посмотрит, то сдастся. Как сдавалась уже сто раз. — Мам, у меня завтра работа...

Андрей проснулся от того, что в щель между шторами пробился солнечный зайчик и улёгся на его закрытых веках. Он открыл глаза и несколько секунд просто смотрел на белый потолок, прислушиваясь к утренней тишине. Дом спал. Где-то за стенкой ровно дышал младший, Паша, из другой комнаты, не доносилось ни звука — старшая, Катя, наверняка уткнулась в телефон под одеялом. А рядом, на своей половине кровати, спала Лена, отвернувшись к стене. Он видел только разметавшиеся по подушке каштановые волосы и край голого плеча, прикрытый сбившимся одеялом...

Максим сидел у выхода на посадку в терминале Шереметьево и чувствовал, как усталость наливает свинцом затылок. Его ожидала неделя во Владивостоке — переговоры, презентации, вечные ужины с партнёрами, после которых всегда хотелось только одного: лечь в кровать и не двигаться...

Олег любил тёщу. Честное слово, любил. Она пекла пирожки с капустой, никогда не лезла в дела молодой семьи и при встрече только ахала: «Олежек, худой какой!» и тут же бежала кормить. А вот тестя... Тестя Олег побаивался. Хоть Виктор Семёнович и помог ему с кредитом на машину - без процентов, "чтобы не висеть на шее у банков". Олег тогда поклялся себе, что отдаст всё до копейки, но тесть только отмахнулся: "Мы же одна семья, помогать надо". Виктор Семёнович был человеком старой закалки, принципиальный , с четким своим пониманием, что хорошо, а что плохо...