Рассказы из жизни.

Мне бы хотелось встретить старость величественной старухой! Не в смысле к моим 170 см росту прибавить 170 кг веса и наводить дрожь на окружающий мир тяжёлой поступью и могучим бюстом, нет… Я хотела бы удивлять мир своей мудростью, непоколебимой жизнестойкостью и железной уравновешенностью! В сочетании с ослепительной сединой, сигареткой в мундштуке и хорошим маникюром. И с детской радостью к жизни. И с равнодушным спокойствием к смерти. Я такой хотела бы стать! Именно из этого, по-моему, состоит величественность человека...

Он вернулся. Да. Да, в пятницу. Кто бы сомневался? Пришёл ночью. Прыгнул на карниз, нервно побарабанил лапой по стеклу и, не успела я открыть окно, как Пятничный кот прыгнул в тёплую сонную комнату и обессилено припал к батарее. - Дома кто есть? - нервно спросил кот голосом подпольщика-революционера, скрывающегося от царской охранки. - Да всё те же, – отвечаю удивленно. - Бабушки да я. - Что? И цацы твоей косоглазой нет? Неужели таки сдохла под диваном от голода? - Это почему она одноглазая? И под каким диваном? – от резкого пробуждения я ничего не соображала… Кто такая цаца поняла с трудом...

Матильда – дама, конечно, знатная. В некотором роде – муза моя. Бесхвостая, странная… Однако сегодня хочется вспомнить о котах, живших со мной. Котов было много. И не потому, что я ветреная и легкомысленная особа! Я-то идеал преданности и верности. А вот коты меня бросали, не оставляя о себе даже фото. Поэтому фото будет только Матильды. Мой первый… Его звали Роман. Смоляной брюнет с ослепительно белой манишкой. Франт и щёголь. Хлопот не приносил, как и счастья большого тоже. Просто жил в нашем доме на окраине Корсакова, имея, впрочем, странный способ оповещения нас о приходе домой...

Папа никогда не говорил о войне. Однажды, будучи уже взрослой девицей, я услышала как он с какой-то непонятной мне иронией воскликнул: - Да я на войне за вас кровь мешками проливал! Я удивилась. Заявление это было какое-то … нелепое. То ли шутка, то ли серьёзно… - Папа, ты что, воевал? В моём представлении фронтовиками были солидные усато-бородатые деды с медалями, ранениями, воспоминаниями. А папа стройный, лёгкий, быстрый, вечно юный – какой из него фронтовик? - Папа, ты что воевал? - я повторила вопрос...

Сегодня Борису Фёдоровичу исполнилось 90 лет! В связи с этим торжественным событием, я публикую вторую статью про Бориса Рыкова. Я написала её шесть лет назад, побывав в гостях у художника. Борис Фёдорович встретил меня бодрецом. А иначе нельзя! Когда приходит муза, художник должен быть бодр и весел. Чтобы не спугнуть. Но у музы, вообще-то, на лбу имелись глаза. В количестве двух штук. Подслеповатые глаза, не спорю, но усиленные диоптриями. И глаза музы отметили, что хоть художник и бодр, ему тяжело...