Рассказы из жизни.

(часть 1) (часть 2) Анне Петровне было стыдно. Но не очень. События вчерашнего дня, бессонная ночь, нервозность… Всё это слегка притупило сознание. Но была некоторая заноза. Крепенькая такая, упрямая… Она очень хорошо помнила, как положила кольцо с ключами в сумку. В боковой карман. Чтобы не забыть. И застегнула замок. Чтобы не потерять. Сразу, как вернулась в отель. И вот, пожалуйста. Сумка есть, карман есть, замок есть. Ключей нет! Анна Петровна села на скамейку, любезно предоставленную питерскими котами, и стала вытряхивать всё из сумки...

(Часть 1) Анна Петровна нырнула в толпу Невского проспекта. Она любила безразличие чужих людей, бегущих в разные стороны. Сколько раз её успокаивала эта человеческая река, сколько женской печали и тоски растворила она своим живым течением… Так было всегда! Но не сегодня. Что-то произошло в мире, что-то не так сложилось в картине дня… И солнце светит ядовито. И у людей змеиные лица. И как их много! Яблоку негде упасть, ногу некуда поставить! Ни пройти, ни проехать. Все куда-то бегут, толкаются,...

Анна Петровна смотрела на мелькающие за окном сосны. Электричка мягко баюкала, вагон дремал. Анна Петровна с тихим ужасом думала. Господи! Куда я еду? Зачем я еду? Как я это себе представляю? Ночь с незнакомым мужиком в одном номере? Зачем?! Сосны исчезли, и перед глазами Анны Петровны раскинулся Финский залив. Спокойный, равнодушный. Он бесстрастно серебрился в лучах тёплого летнего солнца и ему, вместе с соснами и дюнами, было глубоко плевать на страдания женщины. Мироздание не волновало, куда она едет, и с кем будет проводить ночь...

В декабре прошлого года умер Кефир – народный пёс города Сосновый Бор. Сколько ему лет, откуда он появился, и кто дал ему кличку Кефир – я не знаю. И не знаю, кто это знает. Я знаю только, что много лет этот большой и добродушный пёс был душой города и его символом. Он бродил по сосновоборским улицам неспешно, предпочитая оживлённые места. Часто появлялся на городских праздниках, спокойно располагался рядом с весёлыми гражданами, наблюдая их суету, и тут же засыпал, под шум и гвалт городского гуляния...

Всё так замерзло... И улицы, и дома, и люди. В жизни моей наблюдается некоторый автоматизм действий, вызванный усталостью, разочарованием, раздражением и бессмысленностью бытия. Нет, лично у меня всё в порядке и даже лучше, но, как говорил вождь мирового пролетариата дедушка Ленин: «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя» А общество меня невыносимо расстраивает. Это я культурно выразилась. Да. Невыносимо расстраивает. И убивает веру в завтрашний день. И вот, когда будущее кажется мне тёмным и безрадостным, я вспоминаю прошлое и оттуда черпаю силы...

Чувственные отношения между мужчиной и женщиной это Вселенная. Без границ и без правил. Это необыкновенный дар! Дар редкого единства духа и тела. И дар безжалостной борьбы. Как правило, земное наше существование значительно обременяется тяжёлым, вечно хныкающим телом. Если бы человек состоял только из духа, он бы постоянно возносился в горние выси! От красоты, от чувств, от благости! Так нет же. Тело упрямо прибивает дух к земле. Оно почти всегда недовольно. Всё время чего-то просит и ноет. То еду поесть...

В моей жизни был только один Дом. Дом, в котором прошло моё детство. А все остальные дома, комнаты, квартиры, в которых я жила когда-то и живу до сих пор – это места временного проживания. Хорошие комфортабельные номера со всеми удобствами. В них я живу какое-то время. Как в купе поезда, который несёт меня, гремя на полустанках, от станции Рождения до станции Смерть. То в одном купе поживу, то в другом. А настоящий Дом, в котором я жила в полноте счастья, покоя и основательности, остался там, на далёком острове, в маленьком приморском городе...

Монолог в пяти частях: 1.Детство. 2.Юность. 3.Молодость. 4.Зрелость. 5.Перезрелость. 1. Детство. Ура-ура-ура! Наконец-то! Скоро-скоро-скоро! День рождения! Самый любимый день! Как я люблю деньрожденья! Я жду его целый год. Целый год!!! И вот, скоро наступит этот расчудесный день. Утром я открою глаза и что увижу? Стул около кровати! А на нём подарки! Новое платье от мамы, а папа? Что подарит? Книжку? Куклу? Хоть бы куклу… он всегда выдумает что-то! Мне кажется, что они подарки уже купили, наверное, и прячут… Я даже не знаю, что...

Каждый раз, проезжая по Военно-Грузинской дороге, я думаю, да ну нафиг, чтобы я ещё хоть раз, да ужас какой, я боюсь, у меня нервы и я трусиха… Так думаю я про себя, трясясь от страха в маршрутке, следующей из Владикавказа в Тбилиси и обратно. И страшно мне не потому, что дорога опасная и ужасная, а потому что водители маршруток … очень рискованные ребята! И у меня от их рискованных обгонов горло сжимается, и сердце ухает вниз. Там и сидит внизу. Всю Военно-Грузинскую дорогу. Это какой-то удивительный феномен – грузинские водители не могут спокойно ехать, когда перед ними что-то движется...

И ещё немного впечатлений от осенней поездки в Тбилиси. В город, где так легко вознестись над суетой… Вознестись в буквальном смысле слова! В кабине фуникулера или канатной дороги, в корзине воздушного шара, в салоне городского автобуса, весело бегущего по витиеватой дороге в Коджори… А можно приехать в столичный парк Вере и на новой обзорной площадке обозреть Тбилиси с высоты полета, вздохнуть привольно и подумать: - Как прекрасен этот мир, посмотри! Мы и посмотрели. Нам повезло. Буквально накануне нашего приезда в Тбилиси открылся парк Вере...

Вот и январь накатил-налетел, бешеный, как электричка… Я всегда вспоминаю эти строчки Булата Окуджавы, когда заканчиваются новогодние каникулы и я, вместе с другими гражданами, тихо иду на работу, а потом тихо сижу на работе … Потому что моя бешеная январская электричка резко сбросила скорость и вернулась на прежний маршрут, состоящий из двух остановок. Дом и работа. Работа и дом. Что тоже полезно, ведь можно перевести дух и вспомнить свои новогодние встречи. С родными, с друзьями, с прекрасным. Вспомнить и вам рассказать...

Войдя в квартиру, он с любопытством огляделся. И сразу потребовал показать ему апартаменты. И конопа. И пряников с зефиром. Увидев конопа, он заявил, что слишком жёстко. Что он привык к подушкам и велел их собирать. На собранной подушечной горе он развалился на вершине, в подножиях томились фрукты в старом хрустале, на конопа уселась Мотя с выпученными от счастия глазами. Она пристально рассматривала его. Не Пятничный, конечно, Кот, но тоже ничего. Сойдет, решила про себя Матильда и от усердия запучилась безмерно...