Байки с Реддита

Мне было четыре года, когда семья Амброзио поселилась по соседству. Мать, Валентина, отец, Пол, их восьмилетняя дочь Рия и пятилетний сын Билли. Валентина была высокой, стройной блондинкой, вся такая общительная, душа компании и любительница поболтать ни о чем. Пол — темноволосый, крепкий, угрюмый, вечно таскался за женой как тень. Билли — тощий, неуклюжий, постоянно болел и вечно нес какую-то дичь. Но мое внимание привлекла именно Рия. Еще более худая и болезненная, чем брат, она унаследовала молчаливость отца и постоянно исчезала где-нибудь с книжкой...

Если вам интересно заняться урбексом — лазить по заброшкам и всё такое — я обеими руками за, дело стоящее. Просто осознавайте риски. Базу все знают: если есть свет, здание может быть обитаемо; не попадайся охране; всегда знай, где выход. Как по мне, если не тупить, то всё будет пучком. Но ради всего святого, проверяйте тех, с кем идете на вылазку. Плевать, сколько лет вы знакомы. Плевать, сколько раз уже выбирались вместе. Люди — существа загадочные. Странные. Оказаться с кем-то в таком опасном и глухом месте — это само по себе риск, так что делайте домашку...

Вы когда-нибудь слышали о «невозможной лестнице»? Лестница Пенроуза, так ее еще называют. Может, видели чертежи: четыре пролета, образующие непрерывный квадрат. По ней можно вечно подниматься или спускаться, смотря в какую сторону идти. Лестница без начала, без конца и без выхода. Раньше, до того как я переехала в этот дом, я бы сказала, что это бред. Просто оптическая иллюзия. Это было двадцать шесть лет назад. На этой лестничной клетке я прожила дольше, чем на Земле. Я застряла в месте, которое плевать хотело на законы физики, евклидову геометрию и...

Вставляю диск. Жму «плей». Картинка проявляется из темноты. На экране двое мужчин стоят плечом к плечу и улыбаются прямо в камеру. Над ними свисает голая лампочка. Еще одна горит где-то в глубине комнаты. Все остальное тонет в тени. «Привет, ребята!» — говорит тот, что справа. «Сегодня вы узнаете, как нужно ухаживать за…» Камера отъезжает назад, и между ними на полу становится виден еще один человек, одетый в костюм собаки. «…за Пёсиком!» Так, милый, — говорю я. — Посмотри мультик, а маме надо поработать...

Мы с Кларком женаты семь лет, и если бы мне нужно было описать наш брак одним словом, это было бы слово «идеальный». Мне никогда не приходится напоминать ему про день рождения моей мамы или даже о том, что пора вынести мусор. Любые мелкие ссоры решаются мгновенно и сразу забываются. А уж про то, что он творит в спальне, я вообще молчу. Идеально. Наш брак — просто полнейший идеал. Подруги вечно донимают меня расспросами: в чем наш секрет? Как нам удается вести себя как молодожены после стольких лет вместе? Честно говоря, я никогда не знала, что отвечать...

Летом 2008-го нам с моим корешем Джексоном было по десять лет. Пока родители вовсю парились из-за надвигающегося кризиса, мы жили хайпом вокруг нового фильма про Бэтмена. До школы оставалось пара недель, и мы отрывались как могли. Почти всё время мы проводили на улице. Это было куда круче, чем киснуть дома под бубнеж бесконечных политических дебатов или слушать, как предки ноют, что денег не хватает. У нас обоих были Nintendo DS, и мы рубились в них просто до одури. Нас можно было найти в любом углу...

«Королла» сдохла через три мили после последнего съезда. Движок заглох с таким содроганием, что я почувствовала это зубами. Я скатилась на обочину и замерла в темноте. Мигала аварийка, а мимо проносились фуры, раскачивая машину воздушным потоком. На телефоне была одна палка связи. Потом ноль. Потом снова одна. В службе эвакуации меня заставили висеть на линии, пока женщина с прокуренным голосом не огорошила: ждать минимум два часа. А то и три. Диспетчер сказала, что к западу от Барстоу случился замес из кучи машин, и они выгнали на трассу всё, что у них было...

Я устроился на эту работу сразу после магистратуры. Всегда хотел быть учителем. Каждый раз, когда родные предупреждали меня о диком стрессе, переработках и копеечной зарплате, я просто твердил, что это мое призвание. — Что это вообще за работа такая — учитель? — спрашивал отец. — Это не работа, это зов сердца. — И как ты собрался себя содержать? — Что-нибудь придумаю. — Но там же платят сущие гроши. Почему бы тебе не пойти в медицину или программирование, а с детьми возиться по выходным? — Быть учителем — это не хобби на полставки...

Я больше не хотел работать на пожарной вышке. Это то, в чем я не признаюсь вслух, потому что звучит как нытье. Как будто я жалуюсь на работу, за которую сотни людей готовы убить: торчать одному в башне, получать деньги за то, что смотришь на деревья и закаты, «спокойная» смена, «легкая» переработка. Людям нравится сама идея. Но реальность такова, что тишина просачивается прямо в тебя. И это не та приятная тишина. Это та хрень, из-за которой ты начинаешь слишком четко слышать собственные мысли, когда каждый шорох кажется каким-то вопросом...

Я пишу это сейчас, потому что, если не напишу, то наверняка внушу себе, что ничего этого не было. Это и есть самое жуткое. То, как легко начинаешь притворяться. Все началось с папки, которую я не создавал. Я студент второго курса, денег вечно нет, так что сижу на старом ноуте, который сам собрал из запчастей, выцепленных на eBay. Он тормознутый, шумный и уродливый, но он мой. Я знаю каждый файл на этом железе. У меня пунктик на этот счет: ненавижу бардак в системе и всякие мусорные файлы. А особенно я ненавижу папки, которые возникают из ниоткуда...

Слушайте, я знаю, как это звучит. Правда, знаю. Но когда ты венчурный капиталист с кучей лишних денег и полным отсутствием здравого смысла, любопытство очень быстро превращается в дерьмовые решения. Вот так я и докатился до покупки якобы настоящей египетской мумии в даркнете. Было три часа ночи, я был наполовину пьян и полностью уверен в собственной неуязвимости. Продавец юлил, но держался уверенно. Божился, что это подлинные останки принцессы 15-й династии по имени Шарити. Приложил зернистые фото, и ровно столько исторического жаргона, чтобы это выглядело убедительно...

Ночь была типичной для смены в пригороде Орегона — давящая, мертвая тишина. В 4:12 утра консоль загорелась. Я ответил, ожидая услышать очередного пьяного водителя или случайный набор из кармана. Вместо этого раздался детский голос...