Байки с Реддита

В девятом классе меня угораздило сесть рядом с местным чудилой. У Тадеуша была специфическая внешность: бледный, с абсолютно ничего не выражающим лицом. Из тех парней, кого обходят стороной, сами не понимая почему. Когда я заняла соседнее место, он жутковато осклабился, но глаза остались колючими и холодными. — Какая серьезная девочка, — прошептал он, придвинувшись слишком близко. — Улыбнись. Я покосилась на него и медленно отодвинулась. Через неделю мы поехали с классом на озеро. Нас разбили на пары и рассадили по каноэ...

Поначалу в этом не было ничего жуткого. Так, бессвязный бред, обрывки фраз. Что-то про работу, списки покупок. Как-то раз он сел в кровати, выдал: «Не забудь бананы», а потом лег обратно, как ни в чем не бывало. Раньше меня это забавляло. Но недели три назад все изменилось. В первый раз я проснулась около половины третьего ночи от его шепота. Он не бормотал. Он шептал так, будто боялся, что его подслушают. Я решила, что он не спит и сидит в телефоне, поэтому повернулась к нему, чтобы попросить быть потише...

Неделю назад мы с шестилетним сыном переехали к моей матери. Она живет на Верхнем полуострове Мичигана, и чтобы хоть как-то скрасить жуткие местные зимы, превратила свой подвал в игровую комнату. Но я и представить не могла, с каким… размахом она за это взялась. Едва увидев ее, Эйден завизжал от восторга. А я оцепенела. Это был… перебор. Огромный деревянный форт на сваях. Зеленая пластиковая горка, спускающаяся в гигантский бассейн с шариками. Нарисованная на полу дорога из желтого кирпича, плавно переходящая во фреску из «Волшебника страны Оз» на западной стене...

Моя Куки — невероятно активный метис папильона: огромные пушистые уши и вечно всклокоченная шерсть. Когда я только взяла её из приюта, то чуть не вернула обратно — первые три дня она скулила не переставая. Теперь, конечно, я в ней души не чаю. Справиться с её неуемной энергией и вечной скукой помогли кнопки. Вы наверняка их видели: на такие устройства записываешь свой голос, а собака нажимает на них лапой, чтобы сказать «ЕДА», «ИГРА» или «ГУЛЯТЬ». Некоторые так даже кошек дрессируют. В арсенале Куки уже двадцать кнопок...

Она предупреждала, что задержится на работе. Я хорошо помню ту первую ночь. Полдесятого вечера. Ее все еще нет. Наверное, зашивается с делами. Мелькнула мысль: при нынешнем рынке труда это, может, и нормально. Нормальную работу сейчас фиг найдешь. Бывают вещи и похуже переработок. Я заставил себя залезть под одеяло, закрыл глаза и стал ждать, пока не усну. На следующее утро ее рядом не оказалось. Я убедил себя, что она, должно быть, приползла часам к одиннадцати вечера, а ушла в шесть утра — наспех сделала все свои утренние дела, пока я еще даже глаза не продрал...

Мои родители никогда не ссорились. Спорили — да, бывало, но никогда не опускались до грязи. Они были добрыми людьми. Слегка сдержанными, как многие на Среднем Западе, но не более того. И всё же один раз на моей памяти они сорвались. И я не должен был этого слышать. Время близилось к двум ночи. Я подхватил грипп и то и дело бегал сморкаться. Чувствовал я себя паршиво, но мама купила мне комикс про Черепашек-ниндзя, который я затирал до дыр. Удивительно, как мало нужно в детстве, чтобы превратить любую дрянь в приключение...

В детстве я хотела, чтобы моя сестра просто исчезла. Не то чтобы я желала ей смерти. И не хотела, чтобы кто-то причинил ей физическую боль. Но я хотела, чтобы она исчезла. Даже не навсегда, а так, на время. Ровно настолько, чтобы родители наконец обратили внимание на меня. Хотя бы раз. Хотя бы ненадолго. Но этого не случилось. У Клэр было всё. Красавица, умница, душа компании. Она ходила на все кружки подряд. Получала потрясающие оценки, и директор знал её по имени — причем с хорошей стороны. Она родилась на свет золотым ребенком...

Мы с Блейком не разговаривали почти семнадцать лет. Он старше меня на шесть лет и всегда относился ко мне как к малолетке. А наши родители… ну, как бы лучше сказать. Мне кажется, он их ненавидел. Когда умер отец, Блейк прямо заявил, что на похороны не приедет. Он и слышать ни о чем не хотел. Наорал на мать, а меня послал к черту за то, что я всегда вставал на их сторону — хотя, по его словам, они этого не заслуживали. Я долго на него злился. Блейк ушел из дома, едва ему исполнилось восемнадцать, и я остался вдвоем с матерью...

В десятом классе я буквально жил в библиотеке. Почти каждый день после уроков я приходил туда просто посидеть и почитать. Потом набирал стопку книг, в основном по истории, и проглатывал их дома до истечения срока возврата. Это давно превратилось в привычку. Поэтому я сразу обратил на это внимание. Открыв взятую на дом книгу о средневековой Европе, я увидел на одной из страниц намертво приклеенный белый стикер. Я присмотрелся. Это была аптечная этикетка от баночки с таблетками. Края обтрепались, а сама наклейка состояла из двух неровных половинок...

Если подумать, странный был запрет. Ну какому нормальному человеку придет в голову слушать водосточную трубу? Но дети — народ ненормальный. Я росла любопытным ребенком, так что подобная выходка была вполне в моем духе. И, разумеется, мамины бесконечные предостережения только подливали масла в огонь. Я часто донимала её расспросами, но она всякий раз отвечала одно и то же: — Потому что Бука высунется оттуда и схватит тебя. В Буку я никогда не верила, но в детстве образ корявой зеленой руки, которая...

Тяжелый морской туман, навалившийся с берега, казалось, жил собственной жизнью. Пока я шел к машине, он клубился и извивался, расступаясь перед каждым моим шагом. Утро обещало быть паршивым. Вообще, я любил жить у океана. Соленый воздух, свежайшие морепродукты, панорамные виды — я старался ценить это и не принимать как должное. Даже туристы меня не особо раздражали. Был только один жирный минус: дорога на работу. Особенно в такие дни. Каждое утро мне приходилось пересекать Мемориальный мост над Чесапикским заливом, и я это дело люто ненавидел...

Сразу скажу: я не из тех, кто фанатеет по татуировкам. Честно. Я до смерти боюсь иголок и вечно параною, что меня случайно кольнут какой-нибудь грязной дрянью. Но теперь это уже неважно, потому что я «окольцован». Я этого не хотел, просто совершил спьяну ошибку, за которую теперь расплачиваюсь. С этой татуировкой что-то очень не так. Всё началось на прошлой неделе, когда мой друг Эй-Джей заглянул ко мне в бар. Мы оба только закончили смену, и я уже допивал третью кружку в «Макгарви», когда он ввалился в мою кабинку, закатав рукав...