Фанфики и Продолжения Любимых Историй

Чикаго 1929 года провожал их так же, как и встретил — дождем. Но теперь этот дождь казался не мрачным, а очищающим. Он смывал копоть, кровь и страх последних часов. Паровоз, окутанный остаточным статическим электричеством после прыжка из 2052-го, мягко опустился в тупике за старым кирпичным складом — там, где их никто не мог увидеть. Дверь кабины с шипением открылась. Эрхардт фон Браун спрыгнул в лужу. Он пошатнулся, но тут же выпрямился. В его руках была папка с патентом. Теперь он держал её не как щит, а как оружие...

Вместо темноты Эрхардт увидел свет. Это был не свет лампы или солнца. Это был абсолютный, бестеневой белый свет цифрового пространства. Здесь не было верха или низа, не было холода серверной. Была только чистота. Пугающая, стерильная чистота. Прямо перед ним, сотканная из миллиардов потоков данных, висела гигантская маска. Это было его собственное лицо, но идеальное. Без морщин, без пор, без следов страха или сомнений. Лицо бога. «ТЫ ВЕРНУЛСЯ К ИСТОКУ, ЭРХАРДТ», — прогремел голос, который не сотрясал воздух (воздуха здесь не было), а вибрировал прямо в сознании...

Подземелье Хилл-Вэлли 2052 года пахло не нечистотами, а перегретой пластмассой и химическим лимоном — запахом промышленного хладагента. Это было чрево гигантского кибернетического организма, которым стал город. В тусклом свете мерцающей голограммы «Pepsi Perfect», которую кто-то выбросил в утиль еще десять лет назад, коллектор напоминал пещеру безумного старьевщика. Стены здесь были покрыты не мхом, а склизким слоем синтетической плесени, питающейся утечками энергии. Вдоль потолка, словно удавы, тянулись толстые кабели, гудящие от напряжения...

Полет сквозь время обычно заканчивался ударом. Но в этот раз удара не было. Было ощущение, будто их схватила гигантская невидимая рука и мягко, но властно поставила на поверхность. Гул темпоральных турбин стих. Вместо него снаружи доносился ровный, едва слышный электрический гул. — Мы живы? — первым подал голос Эрхардт. Он сидел на полу, обнимая свою папку как спасательный круг. Лицо его было серым. — Скажите мне, что мы вернулись в Чикаго. Я хочу сосиску и пива. Марти протер запотевшее стекло кабины...

Дождь барабанил по плечам, но капли, падавшие на Элиаса Таннена, испарялись в дюйме от его белоснежного костюма, создавая вокруг него легкую паровую ауру. — Элиас? — переспросил Марти, делая шаг вперед и закрывая собой Дженнифер. — Никогда не слышал о таком Таннене. Ты кто? Внук Биффа? Или очередной Грифф с бионическими имплантами? Элиас рассмеялся. Смех был неприятным, сухим, как треск статического электричества. — Грифф — идиот, зацикленный на грубой силе. Бифф — неудачник, который не смог удержать даже спортивный альманах...

В подвале повисла тишина, плотная и вязкая, как нефть. Только игла патефона продолжала шуршать в холостую, нарезая круги. — Стелла? — Кид Таннен медленно обошел стол, не сводя глаз с дула обреза, направленного ему в грудь. — Стелла Бэйнс. Я думал, ты вяжешь носки в пригороде. С каких пор ты грабишь честных бизнесменов? — С тех пор, как «честный бизнесмен» Таннен перехватил мой грузовик с канадским элем на шоссе 66, — процедила женщина. Она переступила с ноги на ногу, и разрез на её красном платье открыл кобуру, пристегнутую к бедру...

Глава 3. Блюз для Таннена Поездка не была похожа на увеселительную прогулку. В салоне «Паккарда» пахло сырой шерстью, табаком и оружейным маслом. Громила за рулем — его звали Лука — то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, и взгляд у него был, как у мясника, оценивающего тушу. — А вы, ребята, не больно-то похожи на джазменов, — прохрипел Лука, сворачивая в темный переулок, заваленный мусорными баками. — Инструментов маловато. Где контрабас? Где труба? — Мы… минималисты, — быстро ответил Марти, чувствуя, как по спине течет холодный пот...

Перемещение во времени на Паровозе отличалось от полета на Делореане. В машине это было похоже на резкий рывок, удар под дых. В паровозе это напоминало падение в бесконечную шахту лифта внутри работающей стиральной машины. Марти чувствовал, как его желудок пытается поменяться местами с легкими. Вокруг свистело, грохотало, пахло озоном и перегретым металлом. Дженнифер вцепилась в его руку так, что ногти вонзились в кожу. «Кожу...» — подумал Марти. «Я чувствую боль. Значит, я снова материален». Световой туннель схлопнулся с громким хлопком, похожим на выстрел пушки...

Воскресный вечер в Хилл-Дейлс всегда имел свой ритм. Где-то вдалеке гудела газонокосилка, пахло барбекю и свежескошенной травой, а тишину нарушал лишь скрип баскетбольного кольца над гаражом, который Марти всё никак не мог смазать. Марти Макфлай, пятидесятисемилетний, с легкой проседью в густых волосах, сидел в гостиной, перебирая струны акустической гитары. Он пытался подобрать аккорды к новой балладе, но пальцы не слушались. Его тревожило странное чувство дежавю. — Марти, ты не видел фотоальбом с выпускного Марти-младшего? — голос Дженнифер донесся со второго этажа...

Эпилог. Три недели спустя. Бункер группировки "Долг" – Вы уверены в подлинности этих данных? – Полковник склонился над картой, где были отмечены координаты из КПК Хирурга. – Абсолютно, – Профессор (настоящий) постучал пальцем по монитору. – Спутниковые снимки подтверждают – под каждой точкой есть подземные комплексы. И везде фиксируется та же аномальная активность. – Значит, ЧАЭС была не единственным объектом? – Хуже. Судя по данным, это была всего лишь тестовая площадка. Экспериментальный полигон...

Глава 24. – Знаешь что? – Хирург вдруг усмехнулся, глядя на приближающегося "Монолита". – Я видел ваше "бессмертие". В той лаборатории. В глазах тех людей... Его руки превратились в кровавое месиво, но он всё ещё держался за рычаг. – Десять секунд, – прохрипел Медведь. Стрелок, собрав последние силы, вскинул автомат: – Хирург! Давай! – ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ, – существо замерло. – ТВОЁ ТЕЛО УЖЕ РАЗРУШАЕТСЯ. – Верно, – Хирург оскалился окровавленными зубами. – Но знаешь, что самое смешное? Я всё равно уже покойник...

Глава 23. Пульт управления представлял собой огромное помещение с десятками мониторов и панелей. Сквозь треснувшее окно был виден сам реактор – и пульсирующее свечение кристалла внутри. – Минута сорок, – Медведь рухнул в кресло оператора. Кровь сочилась из его ушей. – Нужно... активировать все стержни разом... Стрелок занял позицию у двери: – Хирург, прикрой второй вход! Гул усилился. Кристалл в реакторе пульсировал всё ярче, словно пытаясь восстановить потерянную энергию. – Система не отвечает, – пальцы Медведя оставляли кровавые следы на клавиатуре...