Оля Бон

— Ира, ну это же ненадолго, — сказал Антон, пока я складывала посуду в сушку. — Просто поедем в субботу, поможем маме, а в воскресенье уже домой. — Антон, — я даже не обернулась, — мы это уже обсуждали. Я не хочу каждые выходные ехать к твоим родителям и проводить там весь день с тряпкой и кастрюлями. Он помолчал, потом тяжело опёрся о столешницу. — Ты говоришь так, будто они тебе чужие. — Нет, — ответила я. — Я говорю так, будто у меня есть своя жизнь. Антон вздохнул. У него было это выражение лица, когда он считал себя терпеливым и разумным, а меня — слишком резкой...

— Даже не думай, что я соглашусь на проживание тут твоей мамы! — Ира сказала это тихо, но так, что Глеб сразу поднял голову от тарелки. Он сидел на кухне в домашней футболке, уставший после работы, с ложкой борща в руке. За окном уже темнело, в квартире было тепло и уютно: мягкий свет, новая кухня, которую они два года обустраивали вместе, дорогой диван в гостиной, кремовые шторы, полки с книгами. Это был их дом. Ира особенно любила этот вечерний порядок, когда всё на своих местах и ничто не напоминает о чужом хаосе...

— Лена, ну что ты сразу в штыки? — сказал Игорь, не отрываясь от телефона. — Это же Света. Ей просто нужно немного пожить у нас. Я стояла у окна с чашкой остывшего чая и смотрела, как во дворе сыплет мокрый снег. Был февраль, слякотный, серый, тяжёлый. Я только вернулась с работы, мечтала снять сапоги, поужинать и лечь пораньше. Вместо этого муж сообщил, что его сестра будет жить у нас. — Сколько это “немного”? — спросила я. — Ну… пока не решит вопрос с квартирой. Это “пока” прозвучало так, будто речь о двух неделях...

— Надень что-нибудь красивое, — сказала Света, листая меню в телефоне. — У нас же семейный ужин. Она сидела у нас на кухне так уверенно, будто жила здесь давно. Пила мой чай, ела мои сырники и рассуждала о том, что «женщина без украшений выглядит бедно». Я тогда только улыбнулась. Света была младше меня на семь лет, но вела себя так, словно лучше всех знала, как правильно жить, одеваться и разговаривать с людьми. В тот вечер мы собирались на юбилей свёкра. Пятьдесят пять лет. Приедет вся родня, человек двадцать, не меньше...

— Открывай, мы приехали! — голос свекрови в домофоне был бодрым, почти радостным. Как будто она звонила в полдень, а не в шесть четырнадцать утра. Я стояла в коридоре в пижаме, с непроснувшимися руками и полным непониманием происходящего. Рядом появился Андрей — в трусах, взлохмаченный, тоже ещё не человек. — Это мама, — сказал он. Как будто я не слышала. — Я поняла. Почему в шесть утра? — Ну они же из Тамбова. Ночной автобус. Их было трое: свекровь Зинаида Петровна, семьдесят один год, с двумя огромными...