Оля Бон

Запах свежей выпечки в нашей квартире всегда означал что-то нехорошее. Ещё со времён первого года замужества я заметила эту закономерность: свекровь, Нинель Аркадьевна, пекла пироги исключительно тогда, когда что-то замышляла. Обычные дни она демонстративно жаловалась на спину и объявляла кухню «территорией молодых». Но стоило ей что-то придумать — и плита раскалялась до максимума, а в воздухе плыл густой запах яблочного штруделя. Её личного «наркоза» для чужой бдительности. Тем вечером я вернулась со встречи с клиентом раньше на сорок минут...

— Катя, ты вообще соображаешь, что делаешь? — Игорь стоял посреди кухни, сжимая в кулаке мой паспорт. Обычный, российский, бордовый. Тот, без которого нельзя ни в банк, ни в поликлинику, ни на почту. — Какой Калининград? Ты только что родила, ты на выплатах сидишь, у нас кредит! А у мамы потолок в зале трещину дал — ты это видела? Я видела. И трещину видела, и то, как она с каждым месяцем становилась всё длиннее — не в потолке свекрови, а в нашем браке. — Положи документ, Игорь, — сказала я ровно, не отрываясь от кофе...

Света показывает мне телефон. Там — сообщение от Вадима, её бывшего. Ушёл полтора года назад, «чтобы наконец почувствовать себя живым». Теперь пишет, что кругом одни разочарования. Четыре месяца в приложениях, и — ни одной нормальной женщины. Все меркантильные, все чего-то хотят, никто не ценит простого человеческого общения. — А кого он ищет? — спрашиваю. — Ну, лет до тридцати. Стройную. Желательно без детей и без «завышенных запросов», — Света складывает телефон. — Сам так и написал. «Без запросов»...

Наташа нашла квитанцию в ящике письменного стола — там, где Сергей хранил документы. Она искала страховой полис на машину и наткнулась на сложенный вчетверо лист. Развернула машинально. Прочитала раз. Прочитала второй. Потом медленно опустилась на стул, потому что ноги вдруг стали ватными. Оплата обучения в частной гимназии — за первое полугодие. На двоих детей. По двести тысяч на каждого. Итого — четыреста тысяч рублей. Плательщик — Орлов Сергей Николаевич. Наташа положила бумагу на стол и почувствовала, как в висках начинает стучать...

Нина Сергеевна обнаружила это в воскресенье утром — случайно, как обнаруживают все важные вещи. Она просто хотела понять, почему до пенсии ещё четыре года, а на книжке — пусто. Тетрадь нашлась в ящике стола — старая, в клетку, с нарисованным на обложке котом. В такие записывают рецепты или телефоны. Нина Сергеевна стала записывать другое. Октябрь. Серёже — на «срочно, мам, завтра отдам». Ноябрь. Кате — на «ну ты же понимаешь, у нас сейчас сложно». Декабрь. Брату Толику — на «просто до получки, по-родственному»...

Она позвонила дочери в слезах. Не потому что случилось что-то страшное. А потому что впервые в свои 52 года Тамара сама заказала такси, сама доехала в незнакомый район и сама нашла тот бассейн. «Я вдруг поняла, что всё это время ждала разрешения», — сказала она в трубку. Дочь помолчала и спросила: «Мам, ты в порядке?» Она не поняла, о чём вообще речь. Ты не одна. Вас таких — большинство Это не выглядит как что-то страшное. Никакой драмы, никаких синяков. Просто обычная жизнь. «Не знаю, поедем ли в отпуск — это муж решает»...

Помните советские фильмы, где герой месяцами носил цветы под окно, писал письма от руки и терпеливо ждал одного взгляда? Сегодня это звучит как сказка. Современный мужчина напишет сообщение, откомментирует фото фото — и считает, что поухаживал. Что вообще произошло? «Ну ты свободна сегодня?» Недавно одна знакомая рассказала: мужчина пригласил её на свидание. Не в ресторан, не в кино — «просто встретимся где-нибудь». Она спросила: «Где именно?» Он ответил: «Ну, придумай что-нибудь, ты же в этом районе живёшь»...

Мне пятьдесят один год, и я до сих пор не понимаю, как судьба умеет возвращать то, что, казалось, давно сгорело. Я не молоденькая героиня романа. Я Галина Петровна Соколова. Экономист, вдова, мать взрослого сына. Живу в Воронеже, в доме, который строил ещё мой муж — тихий, добрый Костя, которого не стало восемь лет назад. Именно тогда всё и началось снова. Та самая осень Был октябрь. Листья на старом тополе во дворе облетели в один день — как будто дерево тоже решило разом избавиться от всего лишнего...

Я заметила это в среду вечером. Стояла у раковины и мыла сковородку — ту самую, тяжёлую, чугунную. Мыла и слышала из комнаты смех: Виталий смотрел что-то, хохотал над репликой. Хорошо смеялся. Легко. Как человек, у которого нет никаких сковородок. Я поставила её сушиться и посмотрела на руки. Красные. Немного потрескавшиеся у суставов. Не от болезни — от воды, от средства для посуды, от семи лет привычки. Мы оба работаем. Мы оба устаём. Только после работы он ложится на диван, а я иду на кухню. Я никогда не называла это несправедливым вслух — просто так вышло, мне проще самой, чем объяснять...

Как отказываешь человеку, которого привёл твой муж, даже если этот человек — красивая женщина? Я думала об этом, глядя на Антона. Он стоял у окна, смотрел на улицу, засунув руки в карманы. Это значило — уже всё решил, просто ждёт, когда я соглашусь. — Светка осталась одна, — сказал он. — Роман выставил её с вещами. Она сейчас у подруги, но та уезжает через неделю. Некуда идти. Я молчала. — Оля, ну скажи что-нибудь. — А потом? — спросила я. — Найдёт. Она уже смотрит варианты. Просто сейчас — провал...

Антон Верещагин входил в спортзал так, будто это был его личный подиум. Тридцать два года, МГИМО за плечами, отец — совладелец крупного девелопера, сам он управлял строительными проектами на севере Москвы. Машину менял каждые три года — просто по привычке, не из нужды. Стригся у парикмахера, который принимал только по записи за две недели вперёд. Куртку носил из последней коллекции, потому что следил за трендами, а не потому что хотел кому-то понравиться. Хотя понравиться всегда получалось само собой...

Приложив карту к кассовому терминалу, Марина привычно набрала пин-код. Терминал пикнул, экран мигнул, и кассирша виновато подняла на неё глаза: — Отказ, к сожалению. — Как отказ? — Марина не поняла. — Попробуйте ещё раз, — вздохнула кассирша, уже явно не в первый раз за это утро произносившая эти слова. Марина попробовала. Потом ещё раз. Потом ещё. Три «отказа» подряд. Началось всё с того, что Марина проспала. Не просто так проспала — по-настоящему, с размахом: будильник она выключила во сне, причём,...