Бежин луг

27 марта - всемирный день театра. Драматургия составляет важную часть творческого наследия Ивана Сергеевича Тургенева. Интерес к театру сопровождал писателя на протяжении всей его творческой жизни. И все-таки, именно вторую половину 1840 — начало 1850-х годов в творчестве Тургенева исследователи называют «временем по преимуществу драматургическим» — в эти годы писателем было написано и задумано более пятнадцати драматических сочинений. Спектакли по пьесам Ивана Сергеевича Тургенева ставились на сценах Большого и Малого театра Москвы, Александринского театра, на провинциальных и любительских сценах. Известная русская актриса Мария Гавриловна Савина в разное время исполняла роли Верочки и Натальи Петровны в пьесе И.С. Тургенева «Месяц в деревне», Маши Белоноговой в комедии «Холостяк», Марии Петровны Елецкой («Вечере в Сорренте»), Дарьи Ивановны в «Провинциалке», Лизы Калитиной в «Дворянском гнезде». В 1879 году писатель присутствовал в Александринском театре при триумфе Марии Гавриловны Савиной, блестяще сыгравшей роль Верочки в его комедии «Месяц в деревне». С этого момента началось знакомство и переписка Тургенева и Савиной, продолжавшиеся до последних дней жизни писателя.

23 марта — 205 лет со дня рождения русского писателя, драматурга Алексея Феофилактовича Писемского (1821–1881). В 1850-х годах современники ставили его в один ряд с Толстым и Достоевским; Д. Писарев в своей статье «Писемский, Тургенев и Гончаров» (1861) фактически признал его лучшим из живущих русских писателей, в своей следующей статье «Женские типы в романах и повестях Писемского, Тургенева и Гончарова», Писарев утверждал: «Романы Тургенева глубже продуманы и прочувствованы; романы Писемского плотнее и крепче построены». Знакомство Писемского с Тургеневым состоялось зимой 1854 –1855 в кружке «Современника» (в первой половине 1850-х годах в «Современнике» был напечатан ряд произведений Писемского — роман «Богатый жених» (1851–1852), рассказы «Леший» (позднее вошел в сборник «Очерки из крестьянского быта», изданный в 1856 году), «Фанфарон», «Виновата ли она?»). Оба писателя неизменно интересовались творчеством друг друга. Для Писемского было очень важно мнение Тургенева о его литературных трудах: «Вы мне ничего не пишете о моих произведениях, тогда как для меня это более, чем для кого другого, необходимо. Я очень еще мало устоялся: у меня взболтано внутри, но и только покуда». Тургенев ценил в Писемском самобытность, тонкую наблюдательность. В марте 1857 года Иван Сергеевич писал П.В. Анненкову: «Вот Писемский — мастер. Как рисует этот человек! Его “Старая барыня” изумила меня твердостью и верностью очертаний, П<исемский> — профессор литературного рисунка». Вершиной творчества писателя считается роман «Тысяча душ» (1858), но сам Писемский «делом всей своей жизни» считал антинигилистический роман «Взбаламученное море» (опубликован в 1863 году, уже после «Отцов и детей» Тургенева): «худо ли, хорошо ли он выйдет, но мне уж лучше и сильнее не написать. 〈…〉 Про роман говорят, кто слышал, что очень хорош». Современная критика роман приняла неоднозначно. Аполлон Григорьев, например, увидел в первых главах «взятую наперед тему» — «осмеять и опозорить всё то, что недавняя эпоха звала „развитием“». В 1870-е годы Тургенев способствовал переводу на немецкий и французский языки романов «Тысяча душ» и «Взбаламученное море», драмы «Горькая судьбина» и других произведений Писемского. Тургенев неизменно признавал масштаб дарования Писемского; в мае 1878 года Иван Сергеевич сообщал ему: «Чтение “Мещан” доставило мне много удовольствия — хотя, конечно, поставить этот роман на одну высоту с “Тысячью душ”, “Взбаламученным морем” и другими Вашими крупными вещами нельзя; по вы сохранили ту силу, жизненность и правдивость таланта, которые особенно свойственны Вам и составляют Вашу литературную физиономию. Виден мастер, хоть и несколько усталый, думая о котором все еще хочется повторить: “Вы, нынешние, ну-тка!”» Последняя встреча Тургенева и Писемского состоялась в июне 1880 года, во время торжеств по случаю открытия памятника А.С. Пушкину. В одном из последних дошедших до нас писем (от 31 марта 1879 года) Алексей Феофилактович признавался Тургеневу: «Мне всегда как-то легче дышится, когда вы бываете в Москве: очень уж мы, здесь проживающие писатели, пооплеваны разными газетными и общественными гадинами, а вы приедете и словно бы пооботрете и пообчистите нас».

В феврале-марте 1879 года в Москве и Санкт-Петербурге чествовали Ивана Сергеевича Тургенева. Приехавший на родину Тургенев, неожиданно для него самого, был встречен бурными овациями. Начались эти чествования 15 (27) февраля с обеда, устроенного в честь Тургенева М. М. Ковалевским и группой молодых профессоров Московского университета и продолжались ровно месяц. Эти события получили живой отклик в переписке современников, была даже издана отдельная брошюра: «Описание торжеств, происходивших в честь И.С. Тургенева в Москве и Петербурге в течение февраля и марта 1879 года» (автор брошюры — русский библиограф, издатель и книговед Петр Петрович Васильев). 16 марта 1879 года И.С. Тургенев присутствовал в Большом зале Благородного собрания на концерте в пользу недостаточных студентов Московского университета. Приветствовавший Тургенева от имени московского студенчества студент физико-математического факультета Николай Николаевич Чихачев преподнес Ивану Сергеевичу лавровый венок и обратился к писателю с приветственной речью: «Вы — живой представитель того поколения сороковых годов, лучшую традицию которого современное поколение принимает, как драгоценное наследство, заботясь лишь о дальнейшем ее развитии. Они видят в Вас творца «Записок охотника», одного из славного ряда тех, кто впервые проникся живым чувством к угнетенному народу, его горю и страданиям. Они видят в Вас одного из тех, кто личным, а не книжным только обращением к народу, наметил грядущим поколениям великую цель: обеспечить за народом полную свободу развития». Тургенев, как свидетельствует репортер, «был глубоко тронут приветствием молодежи и несколько раз, украдкою, вытирал платком набегавшие на глаза слезы…» и в ответной речи сказал: «Я тем более горжусь и осчастливлен этим сочувствием, что сам был студентом Московского университета и всегда считал за честь принадлежать к этому рассаднику истинного просвещения, истинной духовной свободы». После взрыва аплодисментов Тургенев прибавил, что таких оваций, такого венка не удостаивались при жизни его литературные учителя — Пушкин и Гоголь и просил разрешения «обратить на них доставшееся на его долю приношение». Иван Сергеевич прочел рассказ «Бирюк» из «Записок охотника», после чего удалился в особую комнату, «вся бывшая в зале публика бросилась за ним и густою толпой остановилась у той комнаты, где находился г. Тургенев». Вызовы и рукоплескания продолжались еще около получаса, после чего толпа восторженной молодежи проводила писателя до подъезда и уже на улице вновь устроила ему шумную овацию. Вечером того же дня Тургенев писал Клоди Шамро (дочери Полины Виардо): «…здесь меня превозносят до небес — и когда я вернусь, я заставлю вас всех не раз улыбнуться, рассказывая о том, что со мной происходило: и о визитах, и об анонимных письмах и адресах, и т.д. и т.д. — Сегодня вечером, например, — студенты университета устроили мне невероятную “овацию”: крики ура, взлетающие в воздух шапки, ошеломляющий спич — лавровый венок, такой большой, что через него могла проскочить цирковая наездница – и двадцать вызовов кряду — и объятия и shake-handsб (рукопожатия). Это очень приятно… но трудно переносимо. Это как будто тебя расстреливают конфетами. В конце концов — со мной такое случается в первый — и возможно, в последний раз: примем это — раз уж Господь это посылает».

Как известно, мать писателя, Варвара Петровна Тургенева, очень любила цветы. Сама она называла это своё увлечение «флёроманией» (от фр. Fleur — цветок, manie — страсть, причуда). Часто в письмах она просила сына привезти или прислать ей из-за границы цветочных семян; «Из чужих краёв присылал ты мне цветочков семян, пришли-ка мне семечек огородных и цветочных, хорошеньких, новеньких». В январе 1839 года Варвара Петровна писала сыну в Берлин: «Слава богу, вот от тебя и письмо, и семена, <…> Аquilegia Vulgaris (аквилегия обыкновенная), <кажется>, ты понимаешь по латыни, пустозвонный колокольчик. Да у нас этой дряни в России хоть пруды пруди, стоило посылать в Берлин — или, бишь, присылать из Берлина. <…> Спроси самых новых, редких цветочных семян — а не Аquilegia Vulgaris. Объясни, что посылаю-де в письме по несколько семечек в Россию — то не стоит посылать дряни. Купи самое лучшее и пришли в капсюлёчках одно-два семечка, или смешав. Пришли разных сортов семян мелких. <…> Да, ещё пришли или присылай, а особенно из Италии, огородных семян. То-то крупные редисы, да сладкие какие, да семечки в аршина 1½ тыквы — т. е. тыква в 1½ аршина, не семечко. Цветочных летних семян».

В декабре 1877 года в Париже по инициативе художника-мариниста Алексея Петровича Боголюбова было основано «Общество взаимного вспомоществования русских художников». Председателем его стал Боголюбов, секретарем — И.С. Тургенев, среди учредителей — художники А. К. Беггров, А. А. Харламов, И. П. Похитонов, скульптор М. М. Антокольский, банкир Г. О. Гинцбург, коллекционер А. Ф. Онегин (Отто) и другие. Первым президентом общества был русский посол в Париже князь Н. А. Орлов. Общество объединяло, как писал Боголюбов «целую плеяду наших молодых и весьма даровитых художников», живших вдали от родины. Цели Общества: знакомить парижскую публику с русским искусством, оказывать денежную помощь русским художникам и их семьям в Париже, помогать художникам в получении образования, а также в получении заказов и продаже произведений. Тем самым — способствовать развитию отечественного искусства. М.М. Антокольский писал: «Интересы этого кружка были не парижские, а русские вообще». На вечерах Общества, а также на «Боголюбовских вторниках», которые проходили в мастерской художника, нередко читал свои произведения Тургенев. Боголюбов вспоминал: «Бывало, станет он читать что-либо из своих сочинений — всё замрёт кругом, и мы жадно ловим каждый его жест руки и не налюбуемся на выразительность его глаз и лица…».

Март-апрель 1840 года Тургенев провел в Италии. В «Мемориале» под 1840 годом записано: «Рим, Неаполь, Ховрины, Шушу, Марков, Станкевич, Брыкчинский, Ефремов». В мае И. С. Тургенев писал Т. Н. Грановскому уже из Берлина: «Каждый вечер мы (Станкевич, Марков (живописец) и я) проводили у Ховриных, наверно известных Вам по имени... нас привлекала дочь, милая, умная девушка». В доме пензенского помещика, подполковника Николая Васильевича Ховрина и его жены Марии Дмитриевны (рожд. Лужиной; 1801–1877) собирался кружок русской молодёжи. М. Д. Ховрина, хозяйка известного московского салона, была знакома с Н. В. Гоголем, М. С. Щепкиным, семейством Аксаковых. И. С. Тургенев, как и многие другие молодые люди, посещавшие дом Ховриных, был увлечён их старшей дочерью — Александрой Николаевной (1823–1901). В семье её называли Шушу. Н. В. Станкевич в марте 1840 года писал из Рима одному из своих знакомых: «У Ховриных мы бываем почти каждый вечер и почти все, но обыкновенно часа на два; я подаю сигнал, руководимый благоразумием. Эти два часа проходят довольно скоро, потому что все ужасно много говорят. Тургенев рассказывает всегда что-нибудь примечательное. Вчера сказал он нам, что видел во сне, будто женится на Шушеньке, но уверял, что он боялся этого брака»; спустя две недели Станкевич замечает: «Тургеневу не снится более Шушу, но вчера вечером, наяву, он с одушевлением говорил о её красоте». Воспоминания об этом романтическом увлечении, а также некоторые черты А. Н. и М. Д. Ховриных, по предположению Н. М. Чернова, нашли отражение в повести И. С. Тургенева «Фауст» (1856). А. Н. Ховриной посвящены два тургеневских стихотворения. Первое из них включено в письмо к Н. В. Станкевичу от 26 апреля (8 мая) 1840 года: А. Н. Ховриной Что тебя я не люблю — День и ночь себе твержу. Что не любишь ты меня — С тихой грустью вижу я. Что же я ищу с тоской, Не любим ли кто тобой? Отчего по целым дням Предаюсь забытым снам? Твой ли голос прозвенит — Сердце вспыхнет и дрожит. Ты близка ли — я томлюсь И встречать тебя боюсь, И боюсь и привлечен… Неужели я влюблен?.. В 1849 году А.Н. Ховрина вышла замуж за Пётра Владимировича Бахметева (1818–1896), жила в основном в Москве, занимаясь благотворительностью и литературной деятельностью, была почетным членом Общества любителей русской словесности. Сегюр Г. Портрет Александры Николаевны Ховриной. 11 июня 1841. Государственный музей истории российской литературы имени В. И. Даля