Алина Захарова

Катя возвращалась из школы, волоча за собой тяжёлый рюкзак и думая о контрольной по математике. На пятом этаже её подъезда всегда пахло чем-то странным – смесью старых обоев, пыли и варёной картошки. У двери квартиры №47, как всегда, лежали газеты. Но на этот раз их было больше обычного, и Катя вдруг поняла: эти газеты никто не убирал уже несколько дней. Она остановилась, глядя на них. — Странно… — пробормотала она. В этой квартире жила баба Вера – худая, сгорбленная старушка с вечно хмурым взглядом...

Городок у них был маленький, все друг друга знали. Или думали, что знали. Всё началось тихо, без лишнего шума. Однажды баба Зина из третьего подъезда нашла в своём почтовом ящике конверт. Без подписи, просто белый конверт, а внутри – деньги. — Думаю, это ошиблись, — говорила она соседке. — Ну кому я нужна? Но через день такой же конверт нашли у себя многодетные Ивановы на пятом этаже. Потом – вдова Мария Петровна, что жила одна с котом. И так – каждую неделю. Люди шептались на лавочках. — Это, наверно, тот новый бизнесмен, что коттедж на окраине строит, — предполагал дядя Ваня...

Полина сидела на краю старой деревянной кровати и смотрела в окно. Тонкий морозный воздух рисовал замысловатые узоры на стекле, а за окном слышались глухие звуки шагов. Люди спешили по своим делам, а ей было некуда идти. После смерти мамы всё вокруг словно утратило краски. На кухне остывал чайник. Полина так и не смогла заставить себя позавтракать. Она достала из шкафа тетрадь, где хранила рисунки, и долго рассматривала карандашные наброски. В каждом из них была мама: улыбающаяся, задумчивая, играющая на гитаре...

В тот вечер был сильный дождь. Такой, что даже самые заядлые собачники остались дома, а единственный котёнок из соседнего дома жалобно мяукал под крыльцом. Мы с мужем сидели за кухонным столом, обсуждая, что делать с очередной дырявой трубой в ванной. Казалось бы, обычный вечер. Но всё изменилось, когда раздался стук в дверь. Я вздрогнула, взглянув на мужа. «Поздновато для гостей», — сказала я, вставая и направляясь к двери. На пороге стоял ребенок. Девочка лет шести, с мокрыми от дождя волосами, худенькая, в большом сером пальто, которое явно было ей велико...

Её звали Катя. Обычная, на первый взгляд, женщина: вежливая, спокойная, немного задумчивая. Она жила с дочерью Леной в небольшом доме, окружённом густым садом. Их жизнь была размеренной, даже немного скучной, но Лена никогда не жаловалась. Мама всегда была рядом, поддерживала её во всём, готовила её любимые сырники и вяжила шерстяные шарфы на зиму. Но была одна странность. Катя никогда не говорила о прошлом. Её муж — Ленина отец — исчез, когда дочери едва исполнилось три года. Лена пыталась спрашивать,...

Деревня Поляны всегда жила своей размеренной жизнью. Здесь каждый знал, что завтра будет таким же, как и вчера. Но этим утром что-то было не так. Птицы, обычно оживлённо щебечущие в садах, исчезли. На черёмухах и берёзах — ни одной пернатой души. Тишина была густой, как дым от костра. — Степан, что-то странное творится, — бормотала баба Маша, глядя в окно. — Как будто все птицы нас покинули. К беде это, ой, к беде. Её муж, Степан, лишь хмыкнул. Он давно уже перестал обращать внимание на бабкины предсказания...

Это был обычный дождливый вечер. Лиза вернулась из университета и, открыв дверь в квартиру, почувствовала запах свежей выпечки. Бабушка всегда пекла пирожки, когда на улице становилось серо. — Ну, наконец-то! — раздался её голос из кухни. — Ты как мокрая курица, иди согрейся. Лиза прошла в свою комнату, быстро переоделась в домашнюю одежду и вернулась к бабушке, где её уже ждала чашка горячего чая с мятой. Они сидели за столом, и Лиза, немного поколебавшись, спросила: — Ба, а что это за сундук у тебя в спальне? Я его никогда раньше не замечала...

С самого детства Кира считала своего отца настоящим героем. В доме всегда висели старые фотографии: он в форме, с гордой улыбкой, рядом — друзья-товарищи. Мама любила рассказывать истории о его подвигах. «Вот это было время! Твой отец всегда был первым: в учёбе, в спорте, в работе», — говорила она, поправляя волосы. Кира росла с чувством, что её семья — особенная. Но время шло, и то, что в детстве казалось правдой, постепенно начало вызывать сомнения. Почему папа никогда не рассказывал о прошлом?...

Вечер начался как обычно. В небольшом посёлке, укутанном снегом, все дома светились тёплым жёлтым светом. Лена сидела на кухне, лениво листая газету, и прислушивалась к треску дров в печи. На часах было около восьми. Дочка Катя должна была вот-вот вернуться из музыкальной школы. Лена уже наливала в миски горячий суп, когда заметила, что часы пробили девять. "Может, задержалась? Учительница иногда оставляет их после уроков," – подумала она, но всё же выглянула в окно. Улица пустовала. Только снег тихо падал на замёрзшую землю...

Анна устало присела на старый диван, который скрипел при малейшем движении. Она только что закончила разбирать бабушкины вещи. Это была работа, которую она откладывала несколько месяцев — всё никак не могла найти в себе силы. Вещей оказалось больше, чем казалось на первый взгляд: сундук, битком набитый письмами, старыми фотографиями и какими-то странными безделушками. Среди вороха бумаг взгляд Анны упал на небольшой конверт, выделяющийся аккуратным почерком. Конверт был запечатан, а на обратной стороне стояло имя — "Анна"...

Аня всегда любила вокзалы. Для неё это были не просто места, откуда уезжают или куда возвращаются. Вокзалы пахли ожиданием чего-то нового: запах кофе из автоматов, тихие объявления по громкоговорителю и перроны, утопающие в огнях ночных фонарей. В тот вечер она приехала на вокзал, чтобы проводить свою подругу Катьку. Был декабрь, мороз щипал за нос, но в воздухе пахло не только снегом, но и приближающимся Новым годом. — Ну ты не скучай тут без меня, — сказала Катька, поправляя шапку. — Я только на неделю...

Деревня Зелёная стояла в стороне от больших дорог. Деревенская жизнь текла, как речка, неспешно и однообразно. Но вот дом на краю улицы вызывал у всех особое чувство. Дом этот был старый, с покосившейся крышей и заросшим садом. Дети боялись проходить мимо, а взрослые только молча крестились, глядя на его окна, плотно занавешенные изнутри. Казалось, в этом доме время остановилось. Местные поговаривали, что хозяин дома, Михаил Алексеевич, не выходил за его порог вот уже двадцать лет. Он был стариком, который, по слухам, много лет назад потерял всю семью и с тех пор жил как затворник...