Различия с привкусом любви

Вечер второго дня отдыха. Алиса сидела у дерева Элиана, прислонившись спиной к тёплому стволу, и слушала, как ветер шелестит листвой. Ворон уснул у неё на коленях, уставший после долгого перелёта — он всё это время носил весточки между Садом и городом, помогая координировать поиски. Шаги она услышала не сразу. А когда подняла голову, увидела Мастера. Он стоял рядом, глядя на неё с непривычной мягкостью. — Можно? — Конечно. Он сел рядом. Долго молчал, глядя на звёзды, пробивающиеся сквозь листву. Потом заговорил — тихо, задумчиво, как говорят с самим собой...

Месяц пролетел как один день. Каждую субботу — выход в город. Каждое воскресенье — возвращение с новым человеком. Иногда получалось привести двоих за раз, иногда — только одного. Но огоньки на карте неумолимо гасли один за другим, и это было лучшей наградой. Пятнадцать новых жителей Сада. Пятнадцать спасённых душ. Пятнадцать историй, которые теперь продолжались здесь, в тепле и свете. Но силы были на исходе. Алиса сидела на крылечке своего домика и смотрела, как солнце садится за горизонт. Руки гудели, глаза слипались, в голове был туман...

Суббота, раннее утро. Туман ещё стелился по земле, когда Алиса, Даниил и Надя вышли из Сада. Ворон летел впереди, указывая путь по карте, которую Алиса сжимала в руке. Первый огонёк горел недалеко — в старом районе, где жили в основном пенсионеры. Они подошли к обветшалому дому с облупившейся краской. На скамейке у подъезда сидела старушка — маленькая, сгорбленная, в тёплом платке, несмотря на лето. Она смотрела куда-то в пустоту и, кажется, даже не замечала прохожих. — Здравствуйте, — осторожно сказала Алиса, подходя ближе...

Карта лежала на столе в домике Алисы, занимая почти всю поверхность. Она была живой — сотканная из тончайших шёлковых нитей и чернильных линий, она пульсировала мягким светом, и на ней, как звёзды на ночном небе, горели десятки огоньков. Алиса, Даниил и Надя склонились над ней, разглядывая это невиданное зрелище. Ворон устроился на спинке стула и тоже делал вид, что изучает карту, хотя на самом деле просто хотел быть поближе к компании. — Сколько их? — прошептала Надя, благоговейно касаясь пальцем одного из огоньков...

С первых же дней Надя показала удивительные способности. Мастер, взявшийся учить её основам структуры, был поражён тем, как быстро она схватывает материал. — Она чувствует форму, — говорил он Алисе. — Не просто понимает, а чувствует. Как будто всю жизнь только этим и занималась. — Она музыкант, — напомнила Алиса. — Играла на пианино. Может быть, поэтому. Мастерица тоже была в восторге. Надя оказалась невероятно чувствительной к эмоциям, к их оттенкам, к их переливам. Она вплетала в свои первые творения такие сложные сочетания чувств, что даже Мастерица иногда замирала в изумлении...