Различия с привкусом любви

Вечер второго дня отдыха. Алиса сидела у дерева Элиана, прислонившись спиной к тёплому стволу, и слушала, как ветер шелестит листвой. Ворон уснул у неё на коленях, уставший после долгого перелёта — он всё это время носил весточки между Садом и городом, помогая координировать поиски. Шаги она услышала не сразу. А когда подняла голову, увидела Мастера. Он стоял рядом, глядя на неё с непривычной мягкостью. — Можно? — Конечно. Он сел рядом. Долго молчал, глядя на звёзды, пробивающиеся сквозь листву. Потом заговорил — тихо, задумчиво, как говорят с самим собой...

Месяц пролетел как один день. Каждую субботу — выход в город. Каждое воскресенье — возвращение с новым человеком. Иногда получалось привести двоих за раз, иногда — только одного. Но огоньки на карте неумолимо гасли один за другим, и это было лучшей наградой. Пятнадцать новых жителей Сада. Пятнадцать спасённых душ. Пятнадцать историй, которые теперь продолжались здесь, в тепле и свете. Но силы были на исходе. Алиса сидела на крылечке своего домика и смотрела, как солнце садится за горизонт. Руки гудели, глаза слипались, в голове был туман...

Суббота, раннее утро. Туман ещё стелился по земле, когда Алиса, Даниил и Надя вышли из Сада. Ворон летел впереди, указывая путь по карте, которую Алиса сжимала в руке. Первый огонёк горел недалеко — в старом районе, где жили в основном пенсионеры. Они подошли к обветшалому дому с облупившейся краской. На скамейке у подъезда сидела старушка — маленькая, сгорбленная, в тёплом платке, несмотря на лето. Она смотрела куда-то в пустоту и, кажется, даже не замечала прохожих. — Здравствуйте, — осторожно сказала Алиса, подходя ближе...

Карта лежала на столе в домике Алисы, занимая почти всю поверхность. Она была живой — сотканная из тончайших шёлковых нитей и чернильных линий, она пульсировала мягким светом, и на ней, как звёзды на ночном небе, горели десятки огоньков. Алиса, Даниил и Надя склонились над ней, разглядывая это невиданное зрелище. Ворон устроился на спинке стула и тоже делал вид, что изучает карту, хотя на самом деле просто хотел быть поближе к компании. — Сколько их? — прошептала Надя, благоговейно касаясь пальцем одного из огоньков...

С первых же дней Надя показала удивительные способности. Мастер, взявшийся учить её основам структуры, был поражён тем, как быстро она схватывает материал. — Она чувствует форму, — говорил он Алисе. — Не просто понимает, а чувствует. Как будто всю жизнь только этим и занималась. — Она музыкант, — напомнила Алиса. — Играла на пианино. Может быть, поэтому. Мастерица тоже была в восторге. Надя оказалась невероятно чувствительной к эмоциям, к их оттенкам, к их переливам. Она вплетала в свои первые творения такие сложные сочетания чувств, что даже Мастерица иногда замирала в изумлении...

Пустырь был всё таким же серым и унылым, но Алиса знала — это только оболочка. Она подошла к тому месту, где невидимая грань отделяла их мир от Сада, и начала рисовать в воздухе знакомые символы. Надя смотрела, затаив дыхание. Она видела, как из ничего возникают серебристые линии, как они сплетаются в сложные узоры, как воздух начинает светиться и вибрировать. — Это... это магия? — прошептала она. — Это "Прядение", — ответил Даниил. — То, чему учил нас Элиан. То, чему теперь будешь учиться ты. Врата открылись...

В доме было тесно, темно и неуютно. Шторы задёрнуты, свет не горит, только старая керосиновая лампа на столе. Надя провела их в единственную комнату, усадила на продавленный диван, а сама села напротив, комкая в руках платок. — Рассказывай, — мягко сказала Алиса. — Всё, что помнишь. Надя заговорила не сразу. Сначала молчала, смотрела в пол, потом подняла глаза на ворона — и вдруг разрыдалась. — Я думала, я схожу с ума! — выкрикнула она. — Год назад я работала уборщицей в старом театре. Нашла конверт в гримёрке, под столом...

Рассвет был холодным и туманным, когда они втроём стояли у границы Сада. Алиса сжимала в руке живую карту, сотканную Садовниками — она пульсировала тёплым светом, указывая путь. Даниил поправлял рюкзак, в котором лежали припасы, семена элианов и несколько чёрных конвертов — на случай, если встретят того, кто готов войти. Ворон сидел на плече у Алисы и деловито чистил перья. — Готов? — спросила Алиса. — Готов, — ответил Даниил, и в его голосе не было ни тени сомнения. Они шагнули сквозь невидимую грань...

Утро после чудесного вечера было ясным и солнечным. Алиса проснулась позже обычного — впервые за долгое время позволила себе выспаться. Ворон уже вовсю хозяйничал на крылечке, разгоняя мелких птичек и требуя завтрак. Она вышла на крыльцо, потянулась, вдохнула свежий, напоённый ароматами воздух — и увидела Даниила. Он сидел на траве под деревом, обхватив колени руками, и смотрел куда-то вдаль. Лицо у него было серьёзное, сосредоточенное — не такое, как обычно. — Доброе утро, — сказала Алиса, спускаясь вниз...

Тот вечер ничем не отличался от других. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Садовники закончили работу и разошлись по своим местам. Птицы притихли перед ночью. Только светлячки уже начинали свои первые, робкие танцы. Алиса сидела под деревом Элиана, прислонившись спиной к тёплому стволу. Рядом устроился ворон, прикрыв глаза. День выдался тяжёлым — много посетителей, много историй, много эмоций. Ноги гудели, голова слегка кружилась. Один за другим к ним присоединялись остальные...

Учёба началась на следующее утро и сразу взяла жёсткий темп. Мастер не делал скидок на возраст, на прошлое, на отсутствие опыта. Он требовал от Даниила того же, что когда-то требовал от Алисы — полной отдачи, абсолютного внимания, бесконечного терпения. — Смотри, — говорил он, водя пальцем по пергаменту. — Это базовая структура. Без неё ни одно "Прядение" не будет держаться дольше минуты. Твоя задача — нарисовать её с закрытыми глазами, не думая, не сбиваясь. Сто раз. Тысячу. Пока рука не запомнит...

Первые дни Даниила в Саду были похожи на сон. Он ходил по аллеям, трогал цветы, слушал пение птиц, и глаза его становились всё шире и шире. Мальчишка, выросший в подвалах и на улицах, оказался в настоящем раю — и не мог поверить своему счастью. — Это правда? — спрашивал он Алису каждые полчаса. — Это не исчезнет? Я не проснусь в том подвале? — Не проснёшься, — терпеливо отвечала Алиса. — Это теперь твой дом. Навсегда. Садовники приняли его с удивительной теплотой. Арх лично показывал ему сад, рассказывал о каждом растении, о каждом цветке...