Пластырь, жало, волшебство и многое другое

Они любили праздник, шум многоголосой толпы, барабанный бой и бодрые марши. Тишина их пугала, настораживала и угнетала. Некоторые люди затыкали уши, когда музыканты, впадая в раж, самозабвенно отстукивали ритм или просто со всей юношеской неуёмной энергией лупили по инструменту. — Тише, пожалуйста, — просили родители, — детей разбудите! Но Барабанные Палочки даже не слышали их деликатных голосов. — Имейте совесть! — возмущались натуры легкоранимые, рождённые с тонкой нервной организацией. — Невозможно...

Вот ведь как бывает: миловидная на первый взгляд, женственная; даже кажущаяся наивной и беззащитной, Шпилька кому угодно может вскружить голову своей красотой, и горе тому, кто сразу не заметит её острых зубок, язвительного язычка или хищных коготков. Беда тому, кто примет за чистую монету её обезоруживающую улыбку, очаровательную непосредственность и щедро расточаемые комплименты. Стоит потерять бдительность, как она с невинным выражением лица уколет вас больно и чувствительно. Изучая не одно столетие...

Трудно сказать, чем руководствуется тот, кто пытается его всё время уколоть. Булавки, шпильки, ножницы, шило, иголки, колкие характером и острые на язычок, так и норовят поддеть его чем-нибудь, сказать что-либо дерзкое и обидное или задеть за живое. Бог весть, обижают ли его злые языки, царапают ли душу недобрые насмешки и несправедливые выпады, больно ли ему от их детского жестокосердия, неумного непонимания и агрессивной прямолинейности. Внешне-то он кажется неуязвимым и даже бесчувственным. Некоторые...

«Опять вы всё преувеличиваете, любезные», — укоризненно обратился к Очкам Футляр, постоянно предостерегавший их от ушибов, падений, ударов судьбы и даже просто от неприятностей. А Очки вовсе и не преувеличивали — просто они видели немного больше обычных стёкол, и не было им равных в этом. Им так хотелось раскрыть правду подслеповатым глазам! Но вряд ли судьбу их можно назвать счастливой. Близорукая кухарка, которой их прописали, почти никогда не читала книг, предпочитая проводить время в социальных сетях и давая рецепты руководства страной всем, кто этого хотел и не хотел...

Не видевшая ничего дальше собственного носа, Щель тем не менее считала себя глубокой, тонкой и влиятельной. Ей казалось, все только и делают, что говорят и думают о ней. Эта вредная мысль, на которую Щель клюнула, как глупая рыба на приманку, так прочно засела в её голове, что быстро принесла свои горькие и несъедобные плоды. Вместо того чтобы трезво осознать свой деструктивный характер и стать полезной, Щель принялась третировать окружающих обидами, претензиями и дурным настроением, а вскоре дошла до того, что пустилась на прямой шантаж и угрозы...