Четвероногие, пернатые и другие

Жил-поживал в обычной московской квартире обычный пёс — не настолько голубых кровей, чтобы тешить тщеславие хозяев на элитных выставках-конкурсах, но и не до такой степени беспородный, чтобы ничего не смыслить в элементарнейших вещах, как то: дипломатия, психология, медицина и прочая на его собачий взгляд ерунда. Звали его Герундий, и был он захудалым потомком некогда знатных легавых, которые верой-правдой служили какому-то венгерскому князю, не давая спуску дикому зверю, бродившему в тамошних лесах без паспортов-пропусков и даже без позволения сиятельной особы...

На дереве за окном жили вороны. Гнездо, свитое ими, было «полной чашей», причём без особого с их стороны труда. Время дефицита, слава Богу, кануло в прошлое не только для людей, но и для пернатых. Летать за тридевять земель, чтобы сделать своё гнёздышко уютным, не было надобности: в окна выкидывали «и стол, и корм». Однажды кто-то сбросил прямо в гнездо букет засохших роз. Мать семейства долго присматривалась к новинке, вертела её так и эдак и наконец, решив, что она совсем не вписывается в стиль гнезда, без сожаления избавилась от свалившегося на голову хлама...

Мы почти сразу пожалели, что назвали кошку Ассой, хотя в первую минуту имя показалось нам удачным: в нём сочетались краткость и стечение шипящих звуков, а главное, оно состояло из начальных слогов родительских имён — словом, имя выбрали по всем правилам. Увы, мы не учли того эмоционального заряда, который превратил наше кроткое, ласковое существо в джигитку на четырёх лапах. Если бы кошек обучали боевым искусствам, она была бы первой ученицей, во всяком случае воздух лапами она молотила весьма энергично, всерьёз отвечая на шутливые выпады мальчишек, игравших с ней в бокс...

Бабушка собралась умирать. Целый год она готовилась к приезду дочери Евгении и внука Кости как к «последней» встрече. — Хоть бы мне дождаться вас, — вздыхала она при каждом телефонном разговоре, заставляя горестно сжиматься их сердца. Накануне долгожданной встречи бабушка улеглась в больницу, а выписалась лишь незадолго до их отъезда домой. Её поведение напоминало побег. Все жизненные силы в ней, казалось бы, угасли; интерес к миру и людям иссяк, сменившись угрюмой, а порой и агрессивной апатией, из которой её не мог вывести даже их приезд...

Эту историю рассказала мне пожилая женщина-врач. Когда-то давно, ещё девушкой, работала она фельдшером «Скорой помощи». Разное пришлось повидать ей на своём веку, многие лица пёстрым и ярким калейдоскопом промелькнули перед глазами, многие душещипательные истории поразили сердце и воображение. Некоторые из них осели где-то в укромных и потаённых уголках памяти; другие напрочь улетучились или поистёрлись за давностью лет, но один из первых вызовов запомнился так ярко, что до сих пор до мельчайших деталей и подробностей стоит перед глазами...

Кошачье семейство в нашем дворе было достопримечательностью всей округи. Во-первых, все в этой семье были разномастными: мать — толстая, неопрятная альбиноска со вздорным и взбалмошным характером; отец, напротив, жгучий брюнет, флегматичный и тощий. Дети не походили ни на мать, ни на отца, ни один на другого: были среди них котята пятнистые, палевые, полосатые, рыжие… Во-вторых, уникален был глава семьи. Где вы найдёте кота, который бы жил законным супружеским браком со своей женой и занимался воспитанием...