Авторские рассказы "Мистика где-то рядом"

Педаль в пол. Стрелка тахометра мечется в красной зоне, выжимая из прокачанной старой «бэхи» последние соки. Движок ревёт, готовый вот-вот поймать клина. — Он всё ещё висит на хвосте, Мотя. Какого хрена?! Как это вообще возможно? Голос Захара почти срывается на крик. Я кошусь на него. Мой младший брат, бледный как поганка, вцепился в помповый дробовик, лежащий на его коленях. Ствол ещё в крови. Кое-где она уже спеклась, почернела. — Не знаю. — Ты же видел! Сам всё видел! Всю эту кровищу… Как он...

Витя глубже втянул шею в воротник. Ноябрьский ветер сек лицо ледяной крошкой. Его заказ во «Вкусно — и точка» завис в бесконечном ожидании, и сделать с этим было ничего нельзя. Внутри опять заворочалось тоскливое, вязкое чувство, будто он по самое горло увяз в болоте. Какой-то барин с другого конца города назаказывал хрючева на три косаря. И это во вторник! Но сонные студенты за кассой еле перебирали лапками. Убивая время, Витя листал Авито. Полгода уже он пасся на этой барахолке, как стервятник, выискивая на перепродажу всякий хлам...

Есть у нас проход под мостом. Между Девяткой и Заводской. При любой возможности избегаю его. И дело даже не в том, что там темно. Дело в здешнем запахе. К обычной ссанине, что в таких местах всегда в избытке, примешивается мерзкий запах тухлых потрохов. Но в ту пятницу, когда откинулся Лёха, выбора у меня не было. Это был самый короткий путь. Я забрал его с автовокзала тем же вечером, и теперь мы шли ко мне на квартиру, где он должен был перекантоваться, пока не найдёт себе что-то подходящее. Сел он летом, а сейчас был февраль...

Уже четвёртая. А может, пятая. Счет давно потерян. Время теперь измерялось не часами, а окурками сигарет. Если курить экономно и до самого фильтра, пачки хватает часов на шесть. Электронный будильник с тумбочки я ещё вчера отправил в мусорное ведро. Жучки. Эти твари сейчас пихают свои микрофоны во что угодно. С телевизором та же история. Я по наивности думал, что смотреть его безопасно. Но во время утренних новостей ведущий — холеный упырь в костюме с отливом и улыбкой торгаша — вдруг начал мне подмигивать...

— Сворачиваемся, мужики! — доносится до меня зычный бас нашего бригадира Матвеича. Он крутит рукой в воздухе, подгоняя своих. — Дела не ждут, дома бабы ждут! Работяги дружно и устало стонут. Эту его авторскую присказку они слышат каждый вечер. Уже лет шесть, почитай. Ну, те, кто задержался. Я вот все шесть лет тут. С тех самых пор, как эту дыру в горе обнаружили. И как начальство решило, что её надо затыкать. Каждый божий день. — Эй, Матвеич! — кричу я ему. Вижу, как его плечи поникают. Делает...

— Сеня, живо в двадцать четвертую. У нас место освободилось! Голос Тамары Платоновны, нашей заведующей, резанул по ушам и выдернул из мыслей. Я как раз катил через парковку почти полную тележку с мусором. — Уже бегу, Тамара Платоновна! — крикнул я в ответ и матерясь сквозь зубы развернул скрипучую телегу. Пансионат «Покой». Дом вдали от дома. Ха! Как будто у меня был другой дом. Мой единственный дом — каморка для персонала, притулённая к главному корпусу. Шесть конурок, но живу только я. И не то чтобы мне было одиноко...

Стараясь не отвлекаться от своего разговора, я кошусь на новенькую. Варя откровенно плывёт. Ей достался тяжелый случай, это сразу видно. — Да, я понимаю… понимаю, — твердит она, пытаясь изображать профессионала. Ещё на стажировке я ей говорил — расслабься. Будь собой. Здесь методички никогда не работают. Есть только одно-единственное правило: если телефон звонит — ты обязательно берёшь трубку. — Да, конечно, я хочу вам помочь, — продолжает Варя. Она неотрывает взгляд от обшарпанной стены перед собой...

Глыба тяжело опирается мясистой ладонью о стену лестничного пролета, с хрипом втягивая спертый воздух подземелья. — Слышь, — стараясь не повышать голос, сипит сверху Щуплый. — Хорош телиться. Пошли. Глыба поднимает на своего тощего напарника мутные глаза. Его верхняя губа искривляется в пренебрежительном оскале. — Какого хера мы вообще спускаемся так глубоко, Щуп? Чё этой старой карге там наверху не сиделось? — Глыба утирает со лба пот лапой размером с совковую лопату. — А где ей ещё жить, Глыба? В пряничном домике в лесу? — Да ну, в опу лес...

Ссылка на первую и вторую часть: Первая часть, Вторая часть. На столе мерзко зазвенел будильник. Я вслепую хлопнул по нему рукой, и старенький советский «Слава» — трофей из какого-то богом забытого гостиничного номера — слетел с тумбочки на пол. Снизу тут же залилась истеричным лаем болонка Калерии Павловны. Кое-как отодрав себя от кровати, я нащупал часы, отключил этот мерзкий трезвон и со вкусом потянулся. Пора на работу. Сегодня большой день. Я все-таки выбил себе допрос с Заключенным Ноль. Пришлось знатно пободаться с начальством, но я своего добился...

Я торопливо спускаюсь по бетонным ступеням. Осторожно, чтобы не поскользнуться на мерзости состоящей из пыльной крошки и склизкой сырости. Ну и чтобы не споткнуться о подол собственного балахона. Сверху доносится грохот — прибывает поезд. Я только что миновал станцию. Скрежет тормозов, гул неразборчивого голоса диктора, объявляющего о прибытии. Всё это смешивается с вечно недовольным ворчанием сотен людей, которые сейчас выстраиваются в очередь. Каждый из них спешит занять лучшее место. Мне их всех жаль...

Ссылка на первую часть: Часть первая Меня буквально вжимало в кресло. И дело было не в силе притяжения или в том, что над головой огромный пласт земли. Само присутствие этой твари давило на меня, сжимало воздух, мысли, саму душу. Голос Нулевого, лишенный каких-либо интонаций, был наполнен… чем-то иным. В нем чувствовалось тепло, но это было тепло остывающего трупа. В нём скрывалась какая-то первобытная жестокость, с коей я, к своему ужасу, никогда прежде не сталкивался. Эта тварь… она была по-настоящему опасна...

Я посмотрел на сочник с творогом в руке и тяжело вздохнул. Понимал, что поесть в следующий раз получится не скоро. — Извините, доктор, правила есть правила, — охранник, ковыряясь скрепкой под ногтями, бросил на меня ленивый взгляд. — В Схрон ни еду, ни питье проносить нельзя. Он шумно втянул носом сопли, сглотнул, кашлянул и, наконец, оторвался от своего «маникюра». — Они её против Вас могут использовать. Морок навести. — Я в курсе сопутствующих рисков, — буркнул я, не отрывая глаз от несчастного сочника...