Авторские рассказы "Мистика где-то рядом"

Плюс фонарного отсека был в том, что дверь туда закрывалась на массивную задвижку и английский замок. Это сделали специально, чтобы наглые туристы не лезли к оборудованию. Я захлопнул дверь и провернул засов в тот самый момент, когда с той стороны в неё всем телом врезался Димон. — Я всё равно войду, Глеб! Ты же знаешь! — орал он, колотя в дверь кулаком. — Ну попробуй, сука! — крикнул я в ответ. Димон был хлюпиком. В честной драке я бы его на раз-два уложил. Но Михалыч тоже был крепче меня, а вон как вышло...

Когда мы поднимались обратно в жилую комнату, я ждал, что новый жуткий голос снова заговорит. Но маяк молчал. — Я чаю заварю, — сказал я, подходя к плитке. — С бергамотом делай! — зловеще прошипели из-под койки. — А то хуже будет. — А то что, старая ты карга? — отозвался второй голос. — Сама ты карга! — огрызнулась третья. Они дружно загоготали, их смех сменился хриплым кашлем, который постепенно затих. — Кто это? — Ксюша буквально вжалась в противоположную стену, указывая пальцем на кровать. — Они...

Снова мгла с Белого моря. Она медленно, жирно ползла, словно скисшее молоко. Наползала на гранитные валуны, целиком заглатывала куски скалистого берега, превращая всё вокруг в зыбкий, призрачный кошмар. Ладно хоть это не тот, другой туман. Пока ещё не он. — Десять правил, — произнёс про себя я, сильнее кутаясь в засаленный ватник. Внизу, у самого подножья мыса, зло билась о камни ледяная вода. — Десять правил. Десять чёртовых правил. Они стали моей молитвой с тех пор, как я остался здесь один. Забудь хоть одно из них — и всё, пиши пропало...

Вилка со звоном летит на заплёванный пол, прямо к моим ногам. Даже не думая, я перехватываю поднос левой рукой, нагибаюсь, поднимаю её и кладу на столик перед девушкой, сидящей в угловой кабинке. — Сейчас чистую принесу, секундочку, — бросаю я на ходу, пробираясь к дальнему углу зала. Там уселась шумная стайка совсем молодых девчонок, которые уже минут двадцать ждут свою картошку и молочные коктейли. — Не к спеху, — долетает мне в спину тихий, бархатистый голос. — У меня впереди вся вечность. От того, как она это произносит, я на секунду замираю...

«Найди работу, — говорили они. — Надо же как-то за квартиру платить, долги отдавать. Надо работать, пусть и на чужого дядю». Ну вот, я и работаю. На Петра Семёновича. Терпеть его не могу. У Петра Семёновича туфли вечно скрипят, изо рта разит кислым сыром, и он твёрдо уверен, что я конченый псих. Да ладно, меня все тут дурачком считают. Алик-дурачок. А всё почему? Потому что я сам с собой вслух разговариваю. Иногда меня и правда боятся. Мамаши всякие с сопливой детворой. Посмотрят на меня, глаза скосят, дитятко своё за руку — хап! — и на другую сторону улицы бегом...