В тени невзгод В тени невзгод где дни текут уныло Где деньги тают словно утром дым Душа моя как свечка что застыла Но не погасла под этим ветром злым Мой каждый вздох наполнен тяжким грузом Тревога за родных сжимает грудь Но я творю ведомый светлой музой В словах ищу свой избавленья путь Как Лермонтов я знаю горечь боли Как Пушкин верю в свет грядущих дней Пусть жизнь порой играет злые роли Но я творец что с каждым днём сильней Но в зеркале вижу лишь призрак себя самого Улыбка как маска для встречных людей Внутри тишина не слышно там ничего!!! Лишь эхо несбывшихся призрачных дней Финансов нет и кажется порою Что дно достигнуто и выше не взлететь Но даже в бездне я себя открою И научусь сквозь слёзы песни петь Я словно путник в темноте дороги Иду вперёд не зная что там ждёт И пусть устали сердце да и ноги Душа моя попрежнему поёт Сквозь тьму невзгод к рассвету я стремлюсь И знаю будет день когда проснусь Я в мире где печали отступили Где силы вновь во мне заговорили...
Вадим Исмагилов | Авторские рассказы.
Отец отобрал у меня всё. А новая работа оказалась страшнее нищеты. Глава 9 часть 4.
Начало Холод. Настоящий. Тот самый — сжимающий, до костей, до зубовной ломоты. Ноябрьский, подвальный, родной. Кирилл открыл глаза. Он сидел в кресле. В настоящем «Тихом пути» — в маленькой комнатке за прозекторской, где стояли чайник, две кружки и продавленное кресло, в котором иногда дремали в ночную. Темно. Ни золотого света, ни тепла. Лампа под потолком не горела, и только из коридора падала тусклая полоса. Тело било крупной, безостановочной дрожью — как после ледяной воды, той, настоящей, из-под которой не отдёрнешь рук...
Отец отобрал у меня всё. А новая работа оказалась страшнее нищеты. Глава 9 часть 3.
Начало Часть 3. Мост Золото держалось до последнего. Кирилл шёл по набережной — той самой, вечной, незаходящей, — и город больше не сдвигал под ним улицы, не растил стены, не заворачивал переулки в кольцо. Он понял почему. Тогда, у скамейки, он ещё плыл, ещё верил наполовину, и его можно было водить за нос, как сонного. А теперь он проснулся. И того, кто проснулся и разозлился, за нос уже не поводишь. Свет лёг гуще, теплее. Воздух — чуть плотнее, обволакивающий, как одеяло, натянутое до подбородка в детстве...
Отец отобрал у меня всё. А новая работа оказалась страшнее нищеты. Глава 9 часть 1.
Начало Часть 1. Свет Утро вошло в комнату нагло, по-хозяйски, будто имело на это право, — совсем не так, как входит серое ноябрьское утро. Оно легло на паркет широкой тёплой полосой, добралось до кровати, тронуло щёку — и Кирилл открыл глаза с тем редким, почти забытым чувством, когда просыпаешься не потому, что надо, а потому, что выспался и уже физически не можешь спать. Потолок был высокий. Лепнина по углам — три завитка, скол на левом. Он отбил его в четырнадцать, запустив в стену пультом от телевизора, и отец тогда орал так, что дрожали стёкла...
Отец отобрал у меня всё. А новая работа оказалась страшнее нищеты. Глава 8 часть 6.
Начало Глава 8. Часть 6 — И мне всё ещё было тепло. А за тысячи километров, в предгорьях, где зима ложится раньше и крепче, чем на болотах Петербурга, по разбитой грунтовке к трассе шла машина. В машине, на заднем сиденье, прямая, как свеча, сидела очень старая женщина в тёмном платке...

