В тени невзгод В тени невзгод где дни текут уныло Где деньги тают словно утром дым Душа моя как свечка что застыла Но не погасла под этим ветром злым Мой каждый вздох наполнен тяжким грузом Тревога за родных сжимает грудь Но я творю ведомый светлой музой В словах ищу свой избавленья путь Как Лермонтов я знаю горечь боли Как Пушкин верю в свет грядущих дней Пусть жизнь порой играет злые роли Но я творец что с каждым днём сильней Но в зеркале вижу лишь призрак себя самого Улыбка как маска для встречных людей Внутри тишина не слышно там ничего!!! Лишь эхо несбывшихся призрачных дней Финансов нет и кажется порою Что дно достигнуто и выше не взлететь Но даже в бездне я себя открою И научусь сквозь слёзы песни петь Я словно путник в темноте дороги Иду вперёд не зная что там ждёт И пусть устали сердце да и ноги Душа моя попрежнему поёт Сквозь тьму невзгод к рассвету я стремлюсь И знаю будет день когда проснусь Я в мире где печали отступили Где силы вновь во мне заговорили...
Вадим Исмагилов | Авторские рассказы.
Отец отобрал у меня всё. А новая работа оказалась страшнее нищеты. Глава 6 часть 3.
Начало Откровение охотника Метро. Я спустился на «Чкаловской» — не свою станцию, ближайшую к агентству, — и поехал на «Петроградскую». Две остановки. Можно было пешком, но шёл дождь, мелкий, противный, и я не хотел приходить к Максу мокрым. Это было важно почему-то — прийти не мокрым. Как будто состояние одежды что-то меняло. Вагон — полупустой, пятница, послеобеденное время. Я сел у окна, хотя в метро в окне ничего нет — чёрный туннель, своё отражение. Своё отражение я и волосы. Парень с работы...
Отец отобрал у меня всё. А новая работа оказалась страшнее нищеты. Глава 6 часть 2.
Начало 600 тысяч подписчиков и ни одного честного слова Гостиная была другой вселенной. Раем — если смотреть со стороны. Свет здесь был мягкий, тёплый, латунный. Стены — цвета свежего льна. Низкий бежевый диван, подушки из небелёного хлопка, на полу — ковёр, не настоящий восточный, а его честная имитация в нейтральных тонах. Стеллаж со свечами разной высоты, ваза с сухим эвкалиптом, ваза с сухой лавандой. Низкий стол, на нём колода Таро в бархатном мешочке, кусок горного хрусталя, бронзовая чаша...
Отец отобрал у меня всё. А новая работа оказалась страшнее нищеты. Глава 6 часть 1.
Ноябрь шёл к концу и уже никуда не торопился. Третью неделю Питер жил в одном и том же дне — сером, безветренном, с десяти утра похожем на четыре часа дня. Снега не было. Дождя по-настоящему — тоже. Между домами висело плотное серое вещество, которое называют воздухом по привычке, и в нём, как муха в киселе, медленно двигалось всё: люди, машины, время. До декабря оставалось совсем немного. Это чувствовалось — в том, как рано включали свет в квартирах напротив, как фонари во дворе уже не выключались до полудня, как в подъездах с утра пахло мокрой шерстью собак, которых выводили в темноте...
Отец отобрал у меня всё. А новая работа оказалась страшнее нищеты. Глава 5 часть 2.
Начало Кто стоял рядом И вот тогда — голова включилась. Не страхом — злостью. Глухой, мгновенной, как вспышка: нет. Нет, этого не будет. Не со мной. Я не Ларин, не Тихомирова, я не имя в списке. Не сегодня. Я сделал шаг назад. Вверх по лестнице, от него. Ноги слушались плохо — как после долгого сидения, ватные, чужие. Но слушались. Ещё шаг. Фигура внизу не двигалась. Стояла. Ждала. Я развернулся и пошёл вверх. Не побежал — шёл. Быстро, но шёл, потому что бежать — значит признать, и я не был готов признать, не сейчас, не здесь...
Отец отобрал у меня всё. А новая работа оказалась страшнее нищеты. Глава 5 часть 1.
Начало. В четверг утром Макс положил передо мной папку. Он сделал это обыденно — как делал каждый раз, когда приходил новый заказ: папка на стол, два пальца сверху, лёгкий толчок в мою сторону. Чай в кружке с отколотым краем, очки на носу, книга корешком вверх. Утро как утро. — Городской заказ, — сказал он. — Родственник будет в час. Племянник, Денис Алтуфьев. Тело уже у нас, Слава работает. Я открыл папку. Стандартный набор: свидетельство о смерти, справка, копия паспорта. Фотография — чёрно-белая,...

