Не такой уж серьезный психолог

В аэропорту Домодедово Виктор потерял мой чемодан. Не потерял в буквальном смысле — сдал его вместо своего на стойке регистрации, перепутал бирки. Выяснилось это уже на стойке, когда сотрудница начала переоформлять документы. Виктор стоял с видом человека, которого несправедливо обвинили в преступлении, которого он не совершал. «Они сами наклеили», — сказал он. Сотрудница смотрела в монитор и молчала. Мы летели в отпуск первый раз за шесть лет. Семь ночей, всё включено, Анталья. Я копила на эту поездку полтора года — откладывала с зарплаты, отказывала себе в мелочах...

Курортный роман в пятьдесят — звучит как анекдот. Но я попала в него серьёзно: Геннадий появился на третий день моей путёвки, сел за соседний стол в столовой и сказал: «Девушка, вы не доели компот. Это лучший компот в санатории, зря». Мне сорок восемь, ему пятьдесят шесть. Два с половиной недели — прогулки по сосновому парку, процедуры, вечерние танцы в холле. Он был галантный, смешной и удивительно лёгкий — из тех мужчин, которые в отпуске превращаются в лучшую версию себя. Открывал двери, носил...

Свет выключили в девять вечера — плановые работы, объявление висело в лифте три дня, я не прочитала. Ноутбук разрядился, телефоны заряжались в машине у подъезда, свечей нашлась одна, маленькая, из прошлогоднего набора. Мы сидели на кухне вдвоём — дети давно выросли и живут отдельно, собаки нет, телевизора нет. Просто мы двое, одна свеча и три часа до того, как дали электричество обратно. Борис сидел напротив и крутил в руках телефон без зарядки. Потом положил его на стол и сказал: – А ты помнишь, как мы познакомились? Я подняла на него взгляд...

Мы стояли у стойки регистрации на обратный рейс. Паспорта уже в руках, чемоданы сданы, до посадки сорок минут. Именно в этот момент Константин достал из кармана куртки сложенный вдвое листок и положил передо мной. – Вот, посмотри, — сказал он. — Я посчитал расходы за поездку. Я взяла листок. Там было написано аккуратно, от руки, с подзаголовками. Перелёт — столько-то. Отель — столько-то. Экскурсии — столько-то. Ужины вне отеля — столько-то. Такси, мелкие расходы — столько-то. Внизу — итог: 174 800 рублей на двоих...

Мне пятьдесят пять лет. В разводе шесть лет. Дочь взрослая, живёт отдельно, всё хорошо. Работаю инженером-проектировщиком, зарабатываю прилично, квартира своя, машина есть. По всем внешним параметрам — «нормальный вариант», как говорят мои знакомые женщины про мужчин моего возраста. Три месяца назад я завёл страницу на сайте знакомств. Без особых ожиданий, скорее из любопытства — посмотреть, что вообще там происходит. Первые две недели были чистым антропологическим наблюдением: женщины сорока пяти...

Листок лежал на кухонном столе. Обычный тетрадный листок, вырванный по краю. На нём — три строчки от руки: коммунальные расходы, продукты в пересчёте «на человека», итого. Восемь тысяч рублей в месяц. Я прочитала его дважды. Потом взяла и положила обратно. Ровно так, как он лежал. Потом пошла к Вале — своей дочери — и сказала: – Это Дима написал? Она опустила глаза — и это уже было ответом, без слов. Я прожила у них к тому моменту шесть недель. После операции на колене — плановая, всё прошло хорошо, но врач сказал: три месяца без лестниц, без нагрузки...

Дверь за ней закрылась в воскресенье в половину второго дня. Я стояла в прихожей и слышала, как она спускается по лестнице — медленно, с остановками, как всегда. Раньше я выходила провожать до лифта. В этот раз не вышла. Муж Алексей стоял у окна в зале и молчал. Дети — им девять и двенадцать — ушли к себе сразу после того, как она это сказала. Дети всегда чувствуют, когда лучше уйти. Я прошла на кухню, поставила чайник и подумала: всё. Хватит. Это было не спонтанное решение. К нему шла три года — через пять фраз, каждая из которых была отдельной историей...

Я увидела шубу раньше, чем увидела сестру. Она выходила из торгового центра — норковая, тёмно-коричневая, длинная. Я шла по той же улице случайно, возвращалась с работы. Остановилась. Лена подняла голову и увидела меня. На секунду что-то промелькнуло в её лице — не испуг, но что-то близкое к нему. Потом она улыбнулась и пошла навстречу. – Привет! Ты здесь откуда? – Домой иду, — сказала я. — Красивая шуба. Она погладила рукав. – Давно хотела. Нашла хорошую цену. Я кивнула. Мы поговорили минут пять — ни о чём, про погоду, про маму...

Все говорили, что я жадная. Подруги, его родственники, даже моя мама сначала — все. Когда мы с Николаем разводились, я отказалась от равного раздела квартиры. Не потребовала себе больше — просто отказалась от схемы «пятьдесят на пятьдесят». И объяснила почему. Никто не хотел слушать объяснения, потому что слово «пополам» звучит справедливо, а всё остальное сразу звучит как жадность. Мне 51 год. Мы прожили с Николаем четырнадцать лет. Детей нет — так получилось. Квартира двухкомнатная, в хорошем районе, куплена в 2013 году...

Мне 49 лет. Замужем двадцать два года. Мы с Андреем живём в трёхкомнатной квартире в Екатеринбурге — я, он и наш младший сын Илья, которому восемнадцать. Старшая дочь уже своя семья, живёт отдельно. Квартира не огромная: зала, наша спальня, комната Ильи. Три комнаты, один санузел, кухня на десять метров. Свекровь Зинаида Павловна живёт в Кургане, одна. Ей семьдесят один год. Женщина крепкая, с характером, мнением по любому поводу и привычкой говорить всё, что думает, без паузы на «а надо ли это сейчас говорить»...

Подруга затащила на быстрые свидания — «восемь мужчин за вечер». Подошёл седьмой. Но не мне — а ей. Они ушли вместе, а я доедала тирамису одна. Мне 41, и этот вечер научил меня большему, чем три года на сайтах Идея была Ленкина. Она увидела рекламу в инстаграме — «Быстрые свидания для тех, кому за 35. Восемь встреч по семь минут, бокал вина в подарок». Позвонила в среду вечером: — Иришка, идём в пятницу, я записала нас обеих! — Лен, я не хочу. Это цирк какой-то — семь минут, здрасьте-до свидания...

Телефон зазвонил в девять вечера, номер незнакомый. Я взяла — и услышала голос, который слышала один раз в жизни: семь лет назад, когда эта женщина открыла дверь квартиры моего мужа и сказала: «А вы — бывшая, да? Проходите, Алексей сейчас выйдет». Тогда она была победительницей — двадцать девять лет, длинные ноги, уверенность человека, который забрал чужого мужа и не стесняется. Мне было сорок два, я стояла на пороге с вещами Лёшки, которые он «забыл» при переезде, — и чувствовала себя проигравшей...