Сердце и Вопрос

Катя быстро привыкла к тому, что у неё теперь два папы. Иван Степанович оставался для неё "папой Иваном" — тем, кто учил её рыбачить, строгать по дереву и не бояться темноты. А Юхо стал "папой Юхо" — тем, кто читал ей вслух, рассказывал о Финляндии и учил финским словам. — Как по-фински "здравствуйте"? — спрашивала она. — Hyvää päivää, — отвечал он. — Хювя... пайвя? — повторяла она, путая звуки. — Почти правильно, — смеялся он. Вера смотрела на них и удивлялась, как легко девочка приняла чужого, по сути, человека...

С появлением Юхо жизнь в Белокаменке изменилась, но не так, как можно было ожидать. Вместо ревности и споров, которых опасалась Вера, все как-то сразу нашли свои места. Юхо поселился у Елизаветы — в том самом доме, где когда-то они встречались тайно. Иван Степанович помог ему починить крышу и пристроить сени. Александра Фёдоровна носила им пироги и варенье, приговаривая: — Ешьте, ешьте, вы такие худые! Лагеря, небось, всю плоть съели. Катя теперь делила своё время между двумя домами. То она жила у Веры и Ивана, то убегала к Елизавете и Юхо...

Когда первые слёзы и объятия утихли, все перешли в дом. Александра Фёдоровна, узнав, кто этот незнакомец, всплеснула руками и бросилась ставить самовар. — Чудо-то какое, — причитала она. — Чудо Господне! Мы ж похоронили тебя, Юхо, царствие тебе небесное... то есть, прости Господи, живого! Юхо сел на лавку, оглядел комнату. Всё было таким же, как много лет назад — печь, стол, полка с книгами. Только люди изменились. И он изменился. — Рассказывай, — попросила Елизавета, садясь рядом. — Как ты выжил?...

Вера заметила первые признаки весны в конце марта. Сначала с крыш закапала капель — редкая, звонкая, будто кто-то играл на колокольчиках. Потом снег начал оседать, обнажая прошлогоднюю траву и первые проталины. А ещё через неделю море вздохнуло, лёд треснул и поплыл, унося с собой зимнюю спячку. — Ну вот, — сказала Александра Фёдоровна, выходя на крыльцо. — Дожили до весны. Теперь скоро и тепло будет. — А вы рады? — спросила Вера. — Я всегда весне рада. Весной всё начинается заново. И жизнь, и надежда...

Зима в Белокаменке наступила рано. Уже в конце октября выпал снег, а в ноябре ударили такие морозы, что море у берега затянулось льдом. Вера, привыкшая к московским зимам, сначала мёрзла, куталась в три платка и всё равно не могла согреться. Но постепенно привыкла. — У нас тут холодно, — сказала Александра Фёдоровна. — Зато воздух чистый, и снег настоящий. Не то что в вашей Москве — там одна грязь. — А я и не жалуюсь, — улыбнулась Вера. — Мне здесь нравится. Дом они утеплили ещё осенью — Иван Степанович...