Сердце и Вопрос

Зимние дни тянулись медленно, и Вера, закончив главную работу, вдруг обнаружила, что у неё появилось свободное время. Странное, непривычное чувство. Она перебирала Настины эскизы, читала её дневник, разбирала заметки. И снова и снова натыкалась на одно и то же место — упоминание о «холме с ветряками», куда Настя любила ходить одна, чтобы «послушать землю». «Сегодня опять была на холме. Ветра почти нет, а в голове — гул. Как будто земля говорит. Или это просто кровь шумит? Виктор смеялся, называл это «чудачеством провинциальной барышни»...

Зима вступила в свои права. Вышгород утонул в сугробах, дороги замело, и жизнь замедлилась до скорости санного пути. Автобусы в район ходили раз в день, электрички — три раза в неделю. Магазины работали до обеда, а после обеда посёлок погружался в тишину, нарушаемую только скрипом снега под редкими шагами да карканьем ворон. Для Веры это время стало самым продуктивным за весь год. С суетой и визитами было покончено — журналисты и чиновники отложили поездки до весны, Фонд прислал деньги и ушёл в зимнюю спячку, студенты ещё не приехали...

Ответ от Наташи пришёл удивительно быстро — через неделю. Короткое, деловое письмо, в котором сквозила едва сдерживаемая радость: «Я знала! Знала, что ты откликнешься! Приезжай, как только сможешь. Бюрократию уладим, договор подпишем. И ещё — я тут, с твоего разрешения, рассказала про твою историю одному знакомому журналисту. Он пишет для «Наследия» — знаешь, такой толстый архитектурный журнал. Его заинтересовала тема «Архитектор в бегах: возрождение через ремесло». Не хочешь дать интервью?» «Наследие»...

Вышгород готовился к зиме. Дни становились короче, воздух прозрачнее, а по утрам на траве уже сверкал иней. Вера заканчивала последние приготовления к выставке: Лев смонтировал все витрины, баба Нюра принесла домотканые половики для создания уюта, а Татьяна напечатала на библиотечном принтере скромные пригласительные билеты. Открытие назначили на первое воскресенье декабря — символично, в день памяти святой Варвары, покровительницы ремёсел. В этом круговороте дел Вера почти забыла о существовании внешнего мира...

Идея созревала медленно, как мёд в улье. Вера не форсировала, не планировала специально. Она просто наблюдала за тем, как люди вокруг неё — соседи, знакомые, случайные гости — реагируют на её работу, на выставку, на само существование этого странного места, где женщина из Москвы плетёт кружево по старинным эскизам и готовит выставку в честь мастера, о котором никто не знал полвека. Первым сигналом стал звонок от Татьяны из библиотеки. «Вер, тут такое дело. Ко мне приехала племянница из Вологды, учится в университете на искусствоведа...