Каморка постгероики

Не касаться последней - мой принцип (люди, подписанные на этот канал и знающие меня лично, подтвердили бы это): я все же историк, а не политолог или военный эксперт. Однако многочисленные дискуссии в различных милитари- и около-милитари-сообществах подтолкнули меня к тому, чтобы обратить внимание моих уважаемых читателей на один любопытный момент (о котором следует вспоминать). Считаю, что лучшим историческим сочинением последних двадцати лет была работа Андерса Энгенберг-Педерсена «Empire of Chance: The Napoleonic Wars and the Disorder of Things» (2015). Она посвящена нишевой теме, к которой я еще подойду в своих лекциях, — военной эпистемологии...

Итог и переход к следующей теме Лектор подводит двойной итог. С одной стороны, проект создания нации как коллективного субъекта был востребован прагматической логикой войны (sub specie belli) — война стала тотальной, потребовала «вооружённого народа», и военные стали главными нациостроителями. С другой стороны, проект не реализовался: самодержавие боялось мобилизованного общества, МВД блокировало реформы, крестьянские массы сохраняли локальные идентичности, а сами военные расходились в оценках. Коллективный субъект не сложился. Именно здесь возникает новый поворот: если нация не состоялась, военным пришлось сосредоточиться на индивидуальном субъекте — отдельном бойце...

Критика Сэнборна и свидетельства эмигрантов Лектор признаёт ценность работы Сэнборна, но считает её излишне оптимистичной. Сэнборн доказывает, что национальный проект «состоялся» (пусть в трансформированном виде), но сами военные деятели пришли к обратному выводу. Приводятся мнения четырёх генералов-эмигрантов: А. И. Деникин видел «органический недостаток» патриотизма в народе, объясняя его культурной недоразвитостью и отсутствием гражданского достоинства. Ю. Н. Данилов акцентировал социально-экономические причины: «умственная темнота», огромные расстояния, разобщённость, отсутствие образования и коммуникаций...

Коллективный субъект: нация Лектор начинает с коллективного субъекта — нации. Хотя это может показаться далёким от военного дела, на самом деле это важный вопрос. Он кратко обозначает три ключевые теории: Эрнест Геллнер (модернистский подход): нация — продукт индустриализации, требующей стандартизации, грамотности, единого языка. Национализм создаёт нации, а армия становится школой национальной интеграции. Однако модернизация всегда конфликтна. Бенедикт Андерсон (культурно-антропологический): нация — «воображаемое сообщество», ограниченное и суверенное. Её создаёт «печатный капитализм» — газеты, книги, журналы, формирующие чувство одновременности...