Каморка постгероики

И здесь его интонация становится особенно резкой, даже бескомпромиссной. Он решительно отвергал распространённое среди либеральной общественности мнение о необходимости восстановления Польши в качестве некоего «полезного буфера» между Германией и Россией. Аргументация его строится на трёх соображениях, которые он считает неопровержимыми. Во-первых, культурная несовместимость. Поляки, по убеждению Клаузевица, остались, по сути, полуазиатским, «полутатарским» народом, который не только презирает немцев, но и в обозримом будущем просто неспособен к строительству европейской государственности в том виде, в какой он ее тогда понимал...

последовательный сторонник принципа «raison d'état» – государственного интереса, будь то во внутренней или внешней политике. Отдельно стоит остановиться на «Агитации». Этот текст до сих пор остаётся одним из наиболее трудных для однозначной интерпретации из-за разницы в аргументации и самом языке, который существенно меняется от части к части. Однако одна из ключевых мыслей, которая напрашивается при изучении этого источника, – попытка Клаузевица приструнить того самого «джинна» народной, национальной политики, которого он сам помогал выпустить на волю в годы антинаполеоновских войн...

Германии», датированной началом 1831 года. Здесь перед нами предстаёт не столько военный теоретик или социальный аналитик, сколько обеспокоенный гражданин, пытающийся докричаться до современников сквозь шум революционной эпохи. Замечу, что статья создавалась в Берлине в тревожной атмосфере, последовавшей за событиями 1830 года: Июльская революция во Франции, восстание в Бельгии, польское восстание – всё это сотрясало европейский порядок. Клаузевиц, глубоко озабоченный положением Пруссии и Германии в этом водовороте, предпринял попытку опубликовать свою работу в газете Allgemeine Zeitung, надеясь привлечь внимание широкой публики к насущным вопросам национальной безопасности...

? Клаузевиц отвечает чётко: не восстания. Для восстания не было ни крупных причин, ни массовой базы. Опасность крылась в ином - в порче образования, в разложении умов. Если дать движению развиваться беспрепятственно, искажённые, фантастические взгляды охватят учителей, а через них и подрастающее поколение и, что ещё опаснее, значительную часть чиновничества. А это уже создаёт долгосрочную, стратегическую угрозу для самого существования государства. Поэтому раннее пресечение, репрессивные меры, были, с его точки зрения, мерой разумной и необходимой - как защита будущих поколений от пагубных иллюзий...

причины для недовольства. И здесь он, как военный и чиновник, точен и сух в деталях. Дворянство было недовольно утратой имущества и уравнительной политикой правительства. Все слои собственников, включая крестьянство, задыхались от крайне высоких налогов: 50 миллионов талеров против 36 миллионов до войн - такова была цена покрытия военных долгов и текущих расходов. Торговля и промышленность несли убытки от новых таможенных границ; особенно болезненным стал крах силезской льняной торговли, терявшей до 10 миллионов талеров в год. Отдельно Клаузевиц, как начальник штаба Рейнской армии, останавливается на положении в Рейнских провинциях...