Каморка постгероики

Wildman). Часть 6. Ещё более противоречивым был другой аспект реформы - создание института вольноопределяющихся. Представители образованных сословий получали значительные льготы: сокращённый срок службы, право выбора части, проживание вне казармы. Эта привилегированная группа становилась «гражданами в форме», чуждыми как консервативному кадровому офицерству, видевшему в них вольнодумцев, так и солдатской массе (это вновь трактовалось русским крестьянином как несправедливое положение вещей). Однако именно здесь, как отмечает Уайлдман, заключался глубокий исторический парадокс. Через этот канал в армию хлынул поток разночинной интеллигенции - учителей, студентов, техников...

Wildman). Часть 10. Таким образом, Уайлдман подводит к выводу. Либеральные реформаторы вроде Милютина понимали, что для создания современной армии-нации нужен не новый устав, а новый гражданин - просвещённый и сознательный. Их ставка на всеобщее образование провалилась, столкнувшись с консерватизмом режима. В отличие от Германии или Франции, где, несмотря на различия в строе, существовали мощные институты формирования национальной идентичности (массовая школа, пресса, политические партии), в России эти механизмы были блокированы. Армия к 1914 году, по выражению Уайлдмана, имела все внешние атрибуты...

Wildman). Часть 9. Каково же было мировоззрение солдата? Уайлдман решительно опровергает расхожий миф о слепой преданности «царю и отечеству» (впрочем, после «Очерков …» Деникина, не приходится создавать данный «phenomena bene fundata» заново, остается лишь добавить новые «fundata», т.е. обоснования). Для крестьянина, одетого в шинель, служба была не патриотическим долгом, а тяжелой государственной повинностью (так воспринималась еще рекрутчина), современной формой «барщины», которую нужно было стоически отбыть. Дисциплина и муштра воспринимались как бессмысленная тягота, которую следовало перетерпеть...

Wildman). Часть 8. Анализ Уайлдмана достигает определенной кульминации в описании не просто быта, но самой психологической атмосферы солдатской службы, пронизанной системой «ритуализированного унижения» (тут я добавлю от себя: проблема не только в том, что это была система унижения, сколько система, не знавшая рефлексии). Социальная дистанция между «барином-офицером» и «мужиком-солдатом» поддерживалась не только бытовым хамством, но и тщательно разработанным церемониалом подчинения (отмечу, что многие бывшие офицеры царской армии не согласились бы с такой односторонней оценкой, но аргумент Уайлдмена...

Wildman). Часть 7. С введением всеобщей повинности армия превратилась в уникальный социальный механизм. Ежегодно через неё проходили сотни тысяч мужчин, и не менее 20% взрослого населения империи имело военный опыт. Возвращаясь в деревни и на фабрики, эти люди приносили с собой не только новые навыки, но и опыт жизни в жёсткой иерархической системе, а зачастую и чувство глубокой несправедливости. Исторически, как показывает Уайлдман, именно бывшие солдаты часто становились зачинщиками волнений (вообще, западная русистика удивительна в том плане, что она отказывается смотреть на армию как консервативный...

Wildman). Часть 5. До реформ Александра II армия существовала как обособленная каста, формируемая через пожизненную рекрутскую повинность, которая вырывала крестьянина из его среды на 20-25 лет. Это создавало дорогостоящее профессиональное армейское ядро, но оно было совершенно непригодно для эпохи массовых войн, требующих больших мобилизационных резервов. Радикальным ответом стала военная реформа 1874 года, введшая принцип всеобщей воинской повинности по прусскому образцу. Формально это был гигантский шаг вперёд: армия должна была превратиться в «школу нации», а служба - стать гражданским долгом, уравнивающим сословия...

Wildman). Часть 4. Уайлдман особо отмечает, что, хотя формальное образование и стало необходимым условием для начала карьеры, дальнейшее продвижение по службе определялось не личными способностями или заслугами, а принципом выслуги лет и фаворитизмом. Эта система «старшинства», по его мнению, являлась главным тормозом для развития командного состава, консервируя рутинный подход и подавляя инициативу. Современники воспринимали её как ключевой фактор слабости армии, поскольку она поощряла не самостоятельность, а стремление угодить начальству и вела к пассивности и карьеризму, культивируя тип осторожного «кабинетного командира»...

Wildman). Часть 3. В 1870-е годы военный министр Дмитрий Милютин инициировал масштабный комплекс реформ, призванных преодолеть ключевые системные проблемы армии. Центральной целью стало разрушение сословной «кастовости» в офицерском корпусе, порождавшей глубокое социальное расслоение и подрывавшей профессиональный дух. Согласно интерпретации Алана Уайлдмана, лейтмотивом преобразований было уничтожение сословных барьеров, внедрение единого стандарта профессионального военного образования и открытие доступа к офицерскому званию для представителей различных социальных групп. Однако реформы Милютина...

Wildman). Часть 2. Особое, почти сакральное место в структуре военного института империи традиционно занимала гвардия. Её роль была обременена не столько боевыми, сколько символическими и ритуальными функциями. Пышные парады и церемонии с участием гвардейских полков представляли собой, по сути, акт обновления мистической связи между монархом и его слугами, создавая иллюзию незыблемости и вечности империи. Такая исключительность гвардии закономерно порождала напряжённость в её отношениях с армейскими частями. К концу XIX века, как показывает анализ историка, гвардия превратилась в системный анахронизм...

Wildman). Часть 1. Здравствуйте, друзья! Одна из самых интересных для меня проблем, к которой я люблю обращаться, это коллапс русских вооруженных сил в годы Первой мировой войны. В серии постов, я бы хотел рассказать об исследовании «The end of the Russian Imperial army» Аллана Уайлдмана (Allan K. Wildman), посвященном данной проблематике. Центральным в работе Уайлдмана является социологический подход, в рамках которого армия рассматривается не как замкнутая система, а как подсистема, глубоко интегрированная в государственный механизм и, следовательно, подверженная действию общих социально-политических факторов...

Несколько недель назад в комментариях к одному из видео прозвучал вопрос с просьбой прояснить на основе конкретного источника сюжет о том, что командующий 3-м Украинским фронтом Родион Яковлевич Малиновский рассматривал возможность «предоставить гарнизону Пфеффер-Вильденбруха коридор для организации прорыва». Данный эпизод был сознательно вынесен в видео за рамки основного нарратива - в послесловие. Указанный тезис восходит к современной германо-венгерской военной историографии и опирается на источник советского происхождения - отчёт Ференца Крупинцера, коммуниста и военного переводчика при штабе 37-го стрелкового корпуса 46-й армии...

Это и есть суть различия: патриархальная модель, которую описывал Кожевин воспроизводила коллектив через внешнее структурирование, в то время как модель товарищества Кюне — через внутреннюю социальную конденсацию. Эта разница проистекает из разных исторических контекстов. Русская императорская армия действовала в эпоху, когда традиционные иерархии были еще чрезвычайно сильны, а общество оставалось в значительной степени сословным. Вермахт же был порождением модерной, тотальной войны и тоталитарного общества, где традиционные формы солидарности были мобилизованы и переплавлены в новый сплав. Нацистский...