Дарья Жукова | Рассказы

Дом в Калиновке Аня с Николаем ставили шесть лет. Не сразу, а по-крестьянски, по брёвнышку, по копеечке. Купили сначала развалюху у покойной Матрёны Звягинцевой, с провалившейся крышей и печью, которая дымила так, будто в ней жгли не дрова, а все грехи прежних хозяев. Крышу перекрыли в первое лето. Печь Николай переложил сам, три раза переделывал, ругался шёпотом, чтоб жена не слышала, а на четвёртый раз она загудела ровно и сладко, как кошка на солнцепёке. Тогда он вышел на крыльцо, утёр лоб рукавом и сказал: – Ну вот...

В Заозёрье свадьбу играли так, чтобы потом год вспоминать. Зинаида Павловна Буркова на сыновьей свадьбе не скупилась, хоть и невестку не любила всей своей широкой, обидчивой душой. Любила она людское мнение, и чтобы по-людски было, как у добрых людей. Поэтому с утра в клубе стояли столы буквой «П», а на столах холодец, разварная картошка с укропом, пироги с капустой и рыбой, домашняя колбаса, огурчики, помидорчики, грибочки груздевые, что Зинаида сама в августе солила. Из района привезли баяниста Петровича...

В селе Высоком про Виктора Рябинина говорили: «Душа нараспашку». Слова эти произносили по-разному: кто с уважением, кто с усмешкой, а кто и со вздохом, потому что у каждой пословицы, как у печной заслонки, две стороны: с одной стороны жарко, а с другой, если не закрыть, всё тепло улетит в трубу. Был Виктор мужик видный: высокий, плечистый, с русым чубом и голосом, который на пилораме перекрикивал визг пилы. Работал бригадиром, зарабатывал прилично, на людях держался уверенно, а за столом так и вовсе был душой компании...