Русский быт

— Мам, ну ты же понимаешь, мы не специально про твой день рождения забыли. Артём произнёс это в трубку и сам услышал, как фальшиво звучит. За спиной шумел аэропортовый зал прилёта, Вика катила чемодан с наклейкой отеля и зевала. Семь дней Турции, всё включено, и вот они дома, в Новосибирске, минус десять за окном. — Я понимаю, — сказала мать. — Я всё понимаю, Тёма. И положила трубку. Не хлопнула, не вздохнула. Просто положила. Он постоял с телефоном у уха ещё секунду. Обычно после такого мать звонила сама через час — спросить, как долетели, не замёрзли ли...

— Какая расписка, Надя? Не выдумывай. Мы же семья. Мать сказала это спокойно, не отрываясь от тарелки. Подцепила вилкой кусок селёдки под шубой, отправила в рот, прожевала. И только потом подняла глаза — будто это Надежда здесь сболтнула неловкое, а не она только что вычеркнула из мира четыреста тысяч рублей. За столом в двушке на Комарова сидели все. Артём с женой Кариной во главе, отец у окна, мать напротив. Повод — годовщина Артёма и Карины, пять лет. На стене мигала гирлянда, оставшаяся с Нового года, — снимать поленились...

— Тебе же эти деньги не нужны, Мариш! У тебя ателье, ты вон какая ловкая, а Андрюше — позарез! Марина отложила раскрой и медленно повернулась от стола. Мать стояла в дверях её ростовской квартиры, в новой кримпленовой кофте, перебирая ремешок сумочки. Приехала «погостить на недельку», а заговорила сразу про вклад. — Какие деньги, мам? — Ну наши, общие. Накопительные. Валентина Сергеевна прошла в комнату, не разуваясь, села на диван. Массивные кольца блеснули на пухлых пальцах. — Я подумала, чего им лежать-то мёртвым грузом...

— Это что же получается, родная тётка тебе уже не родня?! Тамара Игнатьевна стояла посреди двора, уперев кулаки в бока. Машина ещё не успела остыть, а Лена только вытащила из багажника сумку. На крыльце дома в Жуковке собралась вся встречающая делегация, и встречали явно не с пирогом. — Здравствуйте, тёть Тамар, — сказала Лена. — Доехали хорошо. — Хорошо они доехали! — тётка всплеснула руками, на запястье звякнул широкий серебряный браслет. — А чемодан-то куда поволокла? Тебе комната готова, бельё...

— Свет, ты не закроешь за Танюшку её участок? Ну ты ж быстрее всех, тебе не в напряг. Светлана опустила глаза в монитор. Третий вторник подряд, кабинет бухгалтерии на четвёртом этаже строительной фирмы «Сибстройинвест», окно за спиной завешено жалюзи от солнца, и над ней — Марина Леонидовна, главбух, с распечаткой в руке. — У меня свой квартальный, — сказала Светлана. — Так ты ж со своим за день управляешься. У тебя голова золотая. Танюшка беременная, ей нельзя нервничать. Распечатка легла на стол поверх Светланиных бумаг...

— Вы тут как два Плюшкина живёте, я порядок навела, спасибо потом скажешь! Лена остановилась на пороге веранды с сумкой через плечо. На дачном столе вместо клеёнки в подсолнухах лежала чужая, в синюю полоску. Золовка Тамара стояла посреди веранды в спортивном костюме и обводила рукой пространство, будто показывала риелтору отремонтированный объект. — Здрасьте, — сказала Лена. — Здрасьте-здрасьте, — Тамара уперла руки в боки. — Заходи, оценивай. Я тут две недели горбатилась, пока вы по морям катались...

— Мы всё решили: двушку перепишешь на внуков, детям крыша нужна! Алёна закрыла входную дверь, которую свекровь уже толкнула внутрь плечом. Тамара Игнатьевна стояла в прихожей её квартиры на Уралмаше, в кримпленовой кофте в крупный горох, с двумя пакетами из «Пятёрочки» — будто переезжать приехала. — Здравствуйте, Тамара Игнатьевна, — сказала Алёна. — Какие внуки? — Здрасьте-здрасьте. Илюшины! — свекровь прошла мимо неё в комнату, не разуваясь. — Сёмочка с Кристиной второго ждут, а у Илюши с Дашей где жить? У тебя вон хоромы пустуют, две комнаты на двоих с девкой...

— Мам, ну займи ещё тридцатку, до зарплаты! У меня прям край, машину чинить надо! Лена застыла с тонометром в руках. Манжета ещё висела на руке свекрови, цифры на экране не успели погаснуть. Дело было...

Тамара отставила чайник, не долив воды. Кухня в её двушке на Гагарина, суббота, борщ ещё не остыл. Денис сидел за столом, крутил в пальцах ложку. Рядом — Алёна, невестка, в новой кофте цвета фуксии, телефон рядом с тарелкой. У окна, на табурете, расположилась мать Алёны — Раиса, приехала, как объявили с порога, «погостить у молодых», а оказалась за этим столом. — Тяжело? — переспросила Тамара. — Ну а как? — Денис подался вперёд. — Одна в трёх стенах. Случись что — кто рядом? А так будем все вместе...

— Так, дети спят на втором этаже, мы с Олегом внизу, а вы как-нибудь устроитесь! Лена прошла по веранде и щёлкнула задвижкой на двери в дальнюю комнату — ту, что с кроватью. Заперла. Ключ убрала в карман джинсов. Дача в Истринском районе, июльский вторник, восемь утра, машина гостей ещё не остыла во дворе. Марина стояла у крыльца с тряпкой в руке. Она протирала перила. — Лен, ты ключ зачем взяла? — спросила Марина. — Чтоб дети туда не лазили, там же мои вещи теперь, — золовка повела плечом. — Мы на всё лето, ты в курсе...

Наталья поставила пакеты на пол в прихожей и только потом разогнулась. Тимка тянул её за рукав, у Лизы развязался шнурок, а Костя так и лежал на диване, не отрываясь от телевизора. Полдевятого вечера, она только со смены. — Костя, помоги детей раздеть. — Угу, — сказал муж и не пошевелился. Наталья сама стянула с Тимки сандалии. Сама проверила, поела ли Лиза у соседки. Сама поставила чайник, потому что больше его поставить было некому. Костя «восстанавливался». Уже третий месяц восстанавливался после того, как ушёл из автосервиса — не сошлись характерами с начальником...

— Светкины-то детки приехали, а ты что — даже не рада родне?! Марина опустила сумку с картошкой на крыльцо и выпрямилась. На участке свёкров под Серпуховом стояли двое чужих ей пацанов лет восьми и десяти и одна девочка постарше — внуки золовки Светланы. Сама Светлана уже сидела за рулём белого кроссовера и опускала стекло. — Светик, ну как договорились, через две недельки заберу! — крикнула свекровь, Тамара Ивановна, перегнувшись через калитку. — Воздух тут, парное молоко! Чего им в городе киснуть! — Мам, ты прелесть, — золовка чмокнула воздух...