ЛЁГКИЕ СТРОЧКИ

Ей 55. До пенсии еще пять лет. И она понимает, что умирает по частям каждый день, таща себя в офис как приговоренная. «Хочу просто вставать с легким сердцем, пить кофе, заниматься фотографией», — говорит она. И я слышу в этих словах не лень. Я слышу крик души человека, который наработался на две жизни вперед. Знаете, что меня поразило больше всего? Не то, что она устала. А то, что она считает свои желания чем-то невозможным, почти преступным. Пить кофе неспешно — разве это не нормально? Гулять и...

Официантом работать стыдно, продавцом — стыдно, листовки раздавать стыдно, на заводе работать — стыдно… Сидя ровно, обсуждать чужую работу — не стыдно. Сколько раз я слышал такие разговоры за соседним столиком в кафе или в курилке на корпоративе. Обычно это люди, которые сами в своей жизни не особо многого добились, но считают себя вправе судить о "недостаточно престижных" профессиях. "Мой Сережка в университете недоучился, так теперь официантом работает. Стыдоба какая! Что людям скажу?" — жалуется соседка тете Гале...

"В 35 лет женщина с большей вероятностью выйдет за своего кота, чем за мужчину мечты". Помню, как наткнулась на эту фразу в каком-то женском журнале и подумала — ничего себе заявочки! И ведь многие мои знакомые дамы за 35 реально ревут, когда слышат такое. Особенно те, кто пахал на карьеру, таскался по заграницам и "искал себя", свято веря, что вот-вот появится прекрасный принц и заберет их в закат. А потом — бац, и 37. И слышишь от каких-нибудь "экспертов" вот такие сравнения: мол, рынок невест после 35 — это как распродажа просроченных йогуртов, скидка 90%, а брать никто не хочет...

Когда мой Игорёша привёл знакомиться с Аней, я аж расцвела от радости. Думаю: умница, красавица, из приличной семьи — чего ещё матери для сына желать? На их свадьбе ревела белугой, представляя, как теперь наша семья разрастётся, как будем каждые выходные собираться, как пойдут внуки... А на деле всё вышло совсем по-другому. После медового месяца звоню сыну: "Приезжайте на ужин, я твои любимые котлетки сделаю". А он мнётся: "Мам, мы ещё обустраиваемся, давай как-нибудь потом". Через неделю опять звоню — та же песня...

Моя тётя Лена всегда была той самой "сильной женщиной". В 35 осталась одна с двумя детьми. Тянула на себе работу, дом, воспитание, больную мать. Никогда не жаловалась, всегда говорила: "Справлюсь". Справлялась. Выучила детей, похоронила маму, даже бизнес маленький открыла. И всегда где-то на краешке сознания жила мысль: вот сейчас всё наладится, дети встанут на ноги, и я найду своё счастье. Дети выросли, разъехались. А счастье так и не пришло. Ей 61, и она одна. "Знаешь, — сказала она мне недавно, — я поняла, что всегда была слишком сильной...