ЛЁГКИЕ СТРОЧКИ

Ей 55. До пенсии еще пять лет. И она понимает, что умирает по частям каждый день, таща себя в офис как приговоренная. «Хочу просто вставать с легким сердцем, пить кофе, заниматься фотографией», — говорит она. И я слышу в этих словах не лень. Я слышу крик души человека, который наработался на две жизни вперед. Знаете, что меня поразило больше всего? Не то, что она устала. А то, что она считает свои желания чем-то невозможным, почти преступным. Пить кофе неспешно — разве это не нормально? Гулять и...

Официантом работать стыдно, продавцом — стыдно, листовки раздавать стыдно, на заводе работать — стыдно… Сидя ровно, обсуждать чужую работу — не стыдно. Сколько раз я слышал такие разговоры за соседним столиком в кафе или в курилке на корпоративе. Обычно это люди, которые сами в своей жизни не особо многого добились, но считают себя вправе судить о "недостаточно престижных" профессиях. "Мой Сережка в университете недоучился, так теперь официантом работает. Стыдоба какая! Что людям скажу?" — жалуется соседка тете Гале...

"В 35 лет женщина с большей вероятностью выйдет за своего кота, чем за мужчину мечты". Помню, как наткнулась на эту фразу в каком-то женском журнале и подумала — ничего себе заявочки! И ведь многие мои знакомые дамы за 35 реально ревут, когда слышат такое. Особенно те, кто пахал на карьеру, таскался по заграницам и "искал себя", свято веря, что вот-вот появится прекрасный принц и заберет их в закат. А потом — бац, и 37. И слышишь от каких-нибудь "экспертов" вот такие сравнения: мол, рынок невест после 35 — это как распродажа просроченных йогуртов, скидка 90%, а брать никто не хочет...

Когда мой Игорёша привёл знакомиться с Аней, я аж расцвела от радости. Думаю: умница, красавица, из приличной семьи — чего ещё матери для сына желать? На их свадьбе ревела белугой, представляя, как теперь наша семья разрастётся, как будем каждые выходные собираться, как пойдут внуки... А на деле всё вышло совсем по-другому. После медового месяца звоню сыну: "Приезжайте на ужин, я твои любимые котлетки сделаю". А он мнётся: "Мам, мы ещё обустраиваемся, давай как-нибудь потом". Через неделю опять звоню — та же песня...

Моя тётя Лена всегда была той самой "сильной женщиной". В 35 осталась одна с двумя детьми. Тянула на себе работу, дом, воспитание, больную мать. Никогда не жаловалась, всегда говорила: "Справлюсь". Справлялась. Выучила детей, похоронила маму, даже бизнес маленький открыла. И всегда где-то на краешке сознания жила мысль: вот сейчас всё наладится, дети встанут на ноги, и я найду своё счастье. Дети выросли, разъехались. А счастье так и не пришло. Ей 61, и она одна. "Знаешь, — сказала она мне недавно, — я поняла, что всегда была слишком сильной...

Вчера муж подсел ко мне с этим своим обеспокоенным видом. "Что с тобой происходит? Ты в последнее время какая-то тихая," — начал допытываться, заглядывая мне в глаза. Я только плечами пожала и улыбнулась. А что я могла ему сказать? Что иногда я молчу не потому, что не хочу говорить, а просто потому что всё уже сказано? За 15 лет вместе мы, кажется, обсудили вообще всё на свете. Начиная от политики и заканчивая тем, как правильно варить макароны. От планов на отпуск до философских загонов про смысл жизни...

Моя мама никогда не говорила мне "я тебя люблю". Не обнимала просто так, без повода. Не целовала на ночь. Вообще не была особо ласковой. Долгие годы я считала это доказательством, что она меня не очень-то и любит. Или любит как-то не так, не как положено. Не как мамы моих подружек, которые осыпали своих дочек поцелуями, писали им милые записки и называли всякими сюсюкающими именами. Моя мама была другой. Строгая, требовательная, немногословная. Принесу пятерку — она скажет: "Нормально, так и должно быть"...

Недавно мне позвонила Катька, моя подруга, которую я не слышала месяца три. После обычного трёпа "как дела-что нового" она вдруг выдала: "Я ушла с работы. Просто собрала манатки и свалила. Без нового места, без плана B, просто... ушла". За десять лет нашей дружбы я никогда не слышала в её голосе такого кайфа. А ведь Катька пахала в крутой конторе, получала прилично, имела все эти страховки-печеньки-корпоративы. Но каждый раз, когда мы встречались, она жаловалась на шефа-козла, который тырил её идеи, постоянно занижал её достижения и зажимал повышение, которое она давно заслужила...

В третьем классе я подружилась с Ленкой, которую все считали странной. Она вечно ходила в одном и том же свитере, плохо училась и смотрела на всех этим своим потерянным взглядом. Я помогала ей с уроками, давала списывать, защищала от девчонок, которые её дразнили, таскала к себе в гости. Короче, делала всё, чтобы она хоть иногда улыбалась. К концу года Ленка втянулась в какую-то компанию и забила на меня. А у меня внутри образовалась дырка. Как будто кусок души вырвали. Тогда я, конечно, не врубалась, что это первый звоночек...

"Извини, но я не смогу присмотреть за твоим ребенком в эти выходные". Эта простая фраза, сказанная моей лучшей подруге Ане, стоила мне 15-летней дружбы. Я до сих пор помню ее лицо — смесь удивления, обиды и... злости? "Ты никогда раньше не отказывала", — сказала она тогда. И была права. Никогда. За все годы нашей дружбы. Я была идеальной подругой. Той, которая всегда говорит "да". Нужно забрать ребенка из садика? Конечно. Одолжить денег до зарплаты? Без проблем. Поехать на дачу помочь с ремонтом? Уже собираю вещи...

Четыре месяца назад я просто не смогла встать с кровати. Нет, я не болела и не напилась накануне. Просто лежала и смотрела в потолок, не находя в себе сил даже доползти до ванной. Подружки сразу начали диагностировать: "Типичное выгорание!" Муж покачал головой: "Тебе нужно просто отдохнуть". А терапевт, глянув на меня поверх очков, написал направление к психологу и буркнул что-то про депрессию. Но я чувствовала, что это что-то другое. Что-то, чему даже названия толком нет. Я ведь не выгорела на работе — наоборот, свою работу я любила, в ней был смысл...

Вчера копалась в старых фотоальбомах и наткнулась на снимок с дня рождения мужа, лет 25 назад. Стою в платье, которое терпеть не могла, с дурацкой прической, которая мне не шла, но "так было модно". И улыбаюсь так, будто выиграла в лотерею. А на душе, помню, кошки скребли — мы накануне поругались, гости не те, кого я хотела пригласить, да и праздник затевать не хотелось. И меня как громом ударило — я же всю жизнь так прожила! В чужих платьях, с чужими людьми, с приклеенной улыбкой. Только бы всем было хорошо...