Истории

Я стою посреди гостиной, которую когда-то с такой любовью обставляла: выбирала эти шторы, стелила этот ковёр, вешала над камином ту самую картину с осенним лесом. Теперь она кажется чужой, как и всё здесь. Даже воздух тяжёлый, будто пропитан его злостью. — Ты не можешь так со мной разговаривать, — говорю тихо, но твёрдо. Голос не дрожит. Удивительно, но не дрожит. Будто где-то внутри щёлкнуло что-то, и страх ушёл. — А как я должен? — он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю, упираюсь спиной в стену...

Я замерла, прижавшись спиной к прохладной стене коридора. В руке всё ещё сжимала пакет с продуктами — я только что вернулась из магазина, хотела удивить Олега домашним ужином, испечь тот самый пирог с вишней, который он любил с детства. А теперь пакет медленно сползал с пальцев, и я даже не заметила, как он глухо шлёпнулся на пол. — Значит, если она поставит подпись до конца недели, мы сможем запустить процесс, — голос мачехи звучал сухо, деловито, будто речь шла не о судьбе дома, а о заказе мебели...

Я всегда думала, что третий раз жениться на одной и той же женщине — это либо очень большая любовь, либо очень плохая привычка. В случае с моим братом Вадимом, кажется, было и то, и другое. Первый раз они расписались молодыми, почти на спор: «А давай прямо сейчас, зачем тянуть?» Через полтора года развелись — спокойно, без скандалов, будто просто поняли, что поторопились. Второй раз сошлись спустя три года: он повзрослел, она стала мягче, все вокруг кивали: «Ну вот, теперь-то точно всё будет хорошо»...

Алёна сидела на полу в детской, прислонившись спиной к шкафу. Рядом тихо сопел полуторагодовалый Миша — наконец-то уснул после трёх часов капризов. В комнате пахло молочной смесью и чем-то неуловимо чужим: будто сам воздух в квартире стал другим, холодным и колючим. На коленях у Алёны лежала пустая стеклянная копилка — та самая, куда они с мужем складывали «на отпуск», «на будущее сына», «на чёрный день». Алёна разбила её сегодня утром, когда поняла, что на карте снова ноль. Осколки она смела в пакет, а монеты пересчитала: две тысячи семьсот рублей...

Ты спал с моей подругой! Вся больница, наверное, знала об этом! Одна я не замечала! — кричу я на весь коридор, и собственный голос кажется мне чужим — слишком громким, слишком надломленным. Белые стены равнодушно отражают эхо, а где-то рядом тихо пикает монитор, будто отсчитывает секунды до того, как всё окончательно развалится. Люди в голубых халатах замирают на мгновение, кто-то опускает глаза, кто-то делает вид, что очень занят бумагами. Но все слышат. Все всё знают. А он стоит напротив — мой...