На перекрёстке судеб

Весенний день медленно перетекал в вечер, но солнце, словно не желая уходить, продолжало щедро заливать землю потоками неожиданного тепла. На улице стоял обычный для этого времени года шум. Горожане, наконец-то дождавшиеся настоящей оттепели, словно очнулись от зимней спячки. Серые, неприглядные сугробы исчезли под напором поливальных машин, прошедших по проспекту, и теперь от них весело бежали ручьи, сверкая на солнце серебряными нитями, устремляясь вниз, к переулку, а дальше, по Замятнической улице, к небольшой церкви...

Вера с самого детства усвоила материнскую науку: любое дело нужно делать от души. Даже окна в их новой комнате, из которых открывался вид на старую раскидистую яблоню, обязаны были сиять идеальной чистотой — так мама всегда наставляла. А ещё Вера не представляла своей жизни без песен. Музыка стала для неё и дыханием, и радостью, и настоящим лекарством для уставшего материнского сердца. Вот и сейчас, устроившись на подоконнике третьего этажа, она напевала мелодию, рассеянно глядя на мутное, давно не мытое стекло...

Елена Леонидовна Зорина никогда не считала себя женщиной сентиментальной. Бухгалтерские отчёты и логистические схемы давались ей куда легче, чем понимание чужих душевных терзаний. Однако ресторан, перешедший к ней по завещанию от отца, оказался не просто убыточным предприятием — от него буквально разило фальшью, тем неприятным запахом гнили, который невозможно перебить никакими освежителями. И тогда она приняла твёрдое решение: чтобы вытащить это заведение из долговой ямы, придётся притвориться тем человеком, которым она никогда не была...

В небольшой районной больнице тишину нарушали лишь мерное тиканье секундной стрелки да редкие телефонные звонки из палат. Санитарка Евдокия заканчивала влажную уборку. Май в этом году никак не мог согреться — днём ещё держалось весеннее тепло, а по ночам возвращались затяжные холода. В коридорах по-прежнему пахло хлоркой и сыростью. Евдокия терпеть не могла, когда кто-то нарушал её отлаженный порядок, а уж появление беспризорников и вовсе выводило её из себя. — Опять припёрлась, расселась и сидит, — проворчала Евдокия, сжимая тряпку...

Валентину в деревне все уважительно называли по имени-отчеству. Всю свою жизнь она посвятила работе учительницей в местной школе. Она вырастила двоих детей, но их судьбы разошлись, как две тропинки на развилке. Дочь Надю с детства тянуло к старшему брату Андрею, она была к нему сильно привязана и повсюду ходила за ним хвостиком. А сын, которого мать считала своей гордостью, уехал покорять город, женился, но его отношение к женщине, воспитавшей его, оказалось далеко не таким, каким она себе его представляла в мечтах о спокойной старости...