На перекрёстке судеб

Лера стояла на самом гребне смешного горбатого мостика и смотрела вниз, где плавали утки с утятами. Малыши послушно плыли за матерью, будто были привязаны на невидимую верёвочку, и даже дистанцию между собой старательно соблюдали. «Если бы у меня был ребёнок, я бы тоже ни за что не отпускала его от себя», — подумала она. Неосознанно она положила ладонь на свой всё ещё плоский живот, тяжело вздохнула и медленно побрела в сторону больницы. В кармане зажужжал телефон. Это была подруга Янка. — Лер, ты наконец решилась? — тараторила в трубку подруга...

Мамины слова до сих пор иногда звенели в ушах, но сегодня Марина стояла перед зеркалом совсем по-другому поводу. Вечер встречи выпускников — пятнадцать лет, как пролетели школьные годы. Дочка, просунув голову в дверь, ахнула от восторга. — Какая ты красивая, мам! — её глаза широко раскрылись, будто она увидела сказочную принцессу. Марина обернулась к своему отражению, оценивая результат работы визажиста. Специалист постаралась на славу: кожа выглядела свежей и сияющей, скулы были мягко подчеркнуты, а глаза казались невероятно глубокими и выразительными...

Лето 1941 года выдалось тревожным и душным. В селе, где жизнь тянулась привычной, предвоенной поступью, ещё не знали, что совсем скоро всё перевернётся. В один из таких дней в дом Ивана и Александры Волковых постучалась нежданная гостья, и её появление потрясло тихий семейный уклад до самого основания. Иван смотрел на незнакомую девушку и не мог поверить своим ушам. Только что произнесённые слова висели в воздухе, лишённые всякого смысла. Его сознание отказывалось их складывать в понятную картину...

Лариса с силой швырнула телефон на больничную тумбочку, и он со звоном отскочил от стены. Опять гудки, бесконечные и назойливо-монотонные. Уже третий раз за утро она пыталась дозвониться, и снова трубку не поднимали. Она откинулась на жёсткую подушку и уставилась в потолок. Он был белым и безликим, с желтоватыми разводами в самом углу, напоминавшими карту неизведанной земли, куда ей предстояло отправиться через несколько часов. Операция на печень, новообразование… Врачи произносили этот диагноз так...

Это был тёплый сентябрьский день – день рождения Артёма, его тридцатилетие. Ничего особенного с самого утра не происходило, да и сам именинник не ощущал внутри себя никаких перемен. Всё оставалось таким же, как и вчера: тело по-прежнему было крепким, лицо – без единой морщинки, а глаза сохраняли ясность и чёткость. «Чего все так боятся тридцати лет?» – промелькнуло у него в голове, когда он взглянул в зеркало. Разве что серебристые нити на висках стали немного заметнее. «Но уж лучше седина, чем лысина», – с лёгкой усмешкой подумал Артём...

Алина с самого детства отличалась редкой для своего возраста внутренней цельностью. Она точно знала, что ей нужно, а чего — категорически нет. Поэтому всякий раз, когда в детский дом приезжали потенциальные усыновители — или, как говорили между собой воспитатели, «на просмотр», — девочка старалась найти потайное место и спрятаться подальше. Ей совершенно не хотелось, чтобы её удочерили. В её мире на это была веская и непоколебимая причина: у неё уже был папа. Она просто обязана была ждать, пока он её найдёт...

Юлии искренне нравилось работать в этом офисе. Люди здесь оказались какими-то другими — проще, душевнее. Конечно, это была совсем не та карьера, о которой она мечтала, и не та специальность, на которую училась, но сейчас как раз требовалась передышка. Недавно она встречалась с ребятами, с которыми когда-то вместе уходила из детского дома, и никто из них толком ещё не устроился в жизни. Неужели правда существует какое-то клеймо на тех, кто вырос без родителей? Почему же тогда у большинства из них ничего не получается? А ведь мечты были такие грандиозные...

Упаковывая в рюкзак последние необходимые вещи, Алина услышала тихий, но настойчивый голосок позади себя. — Мамочка, можно я возьму их обоих? Она обернулась и замерла: в одной руке у неё всё ещё были паспорт и свидетельство о рождении, а в центре комнаты стояла Варя, прижимая к себе потрёпанного плюшевого мишку и совёнка с янтарными глазами. — С папой их оставлять нельзя, — почти шёпотом добавила дочь. — Он их обижать будет. От этих слов сердце Алины сжалось так больно, что на мгновение перехватило дыхание...

Жизнь Лены раскололась на «до» и «после» в тот самый вечер, когда она, усталая, вернулась с работы к квартире, которую считала уже почти своей. Дверь не поддавалась. Сначала она подумала, что ключ заел, но, приглядевшись, заметила новый, блестящий замок. Сердце ёкнуло, предчувствуя недоброе. Нелепая надежда, что Артём просто что-то переделывает, испарилась, когда дверь всё же распахнулась, а её муж грузно перегородил собой проём, не пуская внутрь. – Забирай своё барахло и чтобы духу твоего здесь...

Элина прислушалась, затаив дыхание. Из соседней комнаты доносилось отрывистое позванивание пузырьков, а за стеной сиделка, уверенная, что хозяйка спит, вела беседу с кем-то в саду. — Я бы это в цветочный горшок вылила, — ворчливо проговорила сиделка. Секунду царила тишина. — Зачем? — донёсся из-за окна звонкий молодой голос. — Это ведь лекарство, наверное, дорогое. — Ой, не говори глупостей, — отмахнулась сиделка. — Такими лекарствами разве что на тот свет отправляют. Слова заставили Элину насторожиться...

Предновогоднее настроение у Ольги в тот день было просто великолепным. Только что на итоговом совещании инженерно-технических работников генеральный директор объявил её новым руководителем отдела технического контроля. Эта должность оставалась свободной довольно долго, а специалисты, которые приходили по объявлению, обычно не задерживались даже на испытательном сроке. Предприятие производило электроприборы, и проверка качества требовала буквально разбирать устройства по мелким деталям, а на такую кропотливую работу мало кто соглашался добровольно...

В просторной комнате старого дома, где всё ещё витали воспоминания о былом семейном уюте, Тамара Васильевна лежала на кровати, уставившись в стену. День клонился к вечеру, но летнее солнце упорно пробивалось сквозь шторы, создавая обманчивое ощущение полудня. Сергей, её сын, только что вошёл, чтобы проверить, как она себя чувствует после всех этих тяжёлых месяцев. — Это ты, сынок? — безучастно произнесла Тамара Васильевна, медленно проводя пальцем по потрескавшейся поверхности стены. Сергей приблизился...