Irene Butsch

Метро встало на «Таганской» из-за сбоя на линии, и Полина решила не ждать. Она вышла на поверхность, поймала такси и приехала домой в половине четвёртого, на три часа раньше обычного. Она никому не звонила. Купила по дороге два «Киндера» для шестилетнего Артёма и пачку фломастеров для девятилетней Кати, которая вторую неделю рисовала комикс про говорящего кота. Поднимаясь в лифте, она представляла, как дети выскочат в прихожую и повиснут у неё на шее. Ей было тридцать четыре. Она работала руководителем...

Сообщение пришло в четверг, в 18:42, когда Юля резала салат на кухне и ждала, что муж позвонит и скажет, во сколько будет. Телефон дрогнул на столе. Номер был не из тех, что подписаны, но имя высветилось: «Мама Ромы». Не «Свекровь», как у неё в контактах, а именно так, как подписала бы чужая женщина. Юля нахмурилась, взяла трубку, чтобы прочесть уведомление, и замерла. «Не жди меня сегодня, жена ничего не узнает. Обнимаю». Она перечитала дважды. Нож остался лежать на доске, огурец покатился к краю...

Дочь свекровь выгнала из-за стола на пятом тосте, и произошло это так тихо, что сначала никто не понял, что случилось. — Милочка, выйди, пожалуйста, на кухню. Взрослые разговаривают. Тамара Игоревна сказала это ласково, с улыбкой, обращаясь к моей одиннадцатилетней Соне, которая всего лишь спросила, можно ли ей взять ещё кусочек торта. Но Соня сидела не на «детском» месте. Она сидела рядом со мной, на стуле, который я сама ей подвинула, и в тот момент как раз рассказывала двоюродной тётке про олимпиаду по математике, где заняла второе место...

Мать позвонила в два сорок семь и сказала три слова: «Глеб, я потерялась». Телефон лежал на тумбочке, и от экрана на потолке дрожал белый квадрат. Даша спала на левом боку, подложив ладонь под щёку, как спала весь последний месяц, с тех пор как врач разрешил ей вставать с постели. Я успел схватить трубку, пока звонок не перешёл в вибрацию. — Мам? — Глебушка. — Голос был тихий и странно вежливый, так мама разговаривала с чужими людьми в очереди. — Я потерялась. Тут остановка, а какая, не вижу. И немного холодно...