Irene Butsch

Я всегда думала, что мои родители – образец идеальной пары. Двадцать пять лет вместе, красивый дом в престижном районе, успешный бизнес, двое детей – я и мой младший брат Кирилл. На семейных фотографиях они улыбались, обнимались, выглядели счастливыми. Я мечтала о таком же браке. Хотела найти свою любовь и построить крепкую семью, как они. Правда открылась мне в день моего двадцатилетия. Родители устроили большой праздник – арендовали ресторан, пригласили родственников и друзей, заказали торт в три яруса...

Я поняла правду в тот момент, когда услышала разговор родителей через приоткрытую дверь их спальни. Была поздняя ночь, я спустилась на кухню за водой и услышала голос матери, доносящийся из комнаты. Остановилась, не желая подслушивать, но её слова заморозили меня на месте. – Григорий, я серьёзно. Этот мальчик нам не подходит. Он из простой семьи, без связей, без перспектив. Какое будущее может быть у Насти с ним? – Лариса, но она его любит, – ответил отец устало. – Разве это не главное? – Любовь? – мать рассмеялась горько...

Слова прозвучали как приговор. Мы сидели на кухне в доме моих родителей, вся семья собралась на воскресный обед. Я рассказывала о том, как провела неделю – водила детей в школу и на кружки, убиралась, готовила, помогала мужу с бумагами для работы. Моя сестра Марина, успешный юрист в крупной фирме, слушала с едва скрываемой усмешкой. – Ира, ну когда ты уже займёшься чем-то серьёзным? – спросила она, отпивая вино. – Ты же образованная женщина. У тебя диплом экономиста. А ты тратишь жизнь на готовку и уборку...

С того дня, как я переступила порог дома Петра в качестве его невесты, Нина Васильевна, моя будущая свекровь, смотрела на меня так, словно я была незваной гостьей. Её взгляд был холодным, оценивающим, полным молчаливого неодобрения. Я пыталась улыбнуться, протянула руку для знакомства, но она лишь кивнула и отвернулась, демонстративно занявшись чайником на кухне. Пётр сжал мою руку, пытаясь подбодрить, но я уже поняла – его мать меня не приняла. Первый ужин в их доме был испытанием. Нина Васильевна приготовила пирог с капустой, поставила на стол и села напротив меня...

Всё рухнуло в один миг. Я вернулась домой после встречи с подругой Мариной, и Павел встретил меня в коридоре с лицом, искажённым яростью. В руках у него был мой телефон. Я сразу поняла – что-то случилось. Что-то очень плохое. – Кто он? – выдохнул Павел сквозь зубы, тыча пальцем в экран телефона. – Кто? О чём ты? – Не притворяйся! Кто этот Алексей, с которым ты переписываешься? Который называет тебя "солнышко" и пишет, что скучает? С которым ты встречаешься тайком?! Сердце упало. Алексей. Мой...

Всё началось с мелочей. Сначала это были взгляды – холодные, оценивающие, полные молчаливого осуждения. Потом появились колкие замечания о том, как я готовлю, как одеваюсь, как разговариваю. Я списывала это на усталость Максима после работы, на стресс, на проблемы с начальством. Убеждала себя, что это временно, что он не хотел меня обидеть, что я просто слишком чувствительна. Но когда он впервые толкнул меня на кухне и прошипел прямо в лицо эти слова, я поняла – это не мелочи. Это начало конца. Тот вечер я помню до мельчайших деталей...

Когда я увидела свои вещи на лестничной площадке, первой мыслью было: это какая-то ошибка. Чемодан, сумки с одеждой, коробка с книгами – всё аккуратно сложено у двери квартиры, где я прожила последние три года. Я поднималась по ступенькам медленно, с тяжёлыми пакетами продуктов в руках, и когда увидела эту картину, ноги подкосились. Дверь распахнулась, и на пороге появилась она – Валентина Ивановна, моя свекровь. Лицо каменное, губы сжаты в тонкую линию, глаза холодные, как лёд. – Забирай свои вещи и уходи из этого дома, – произнесла она ровным голосом, в котором не было ни капли сомнения...

Отношения с Алиной начались как сказка, но закончились тишиной, которая оглушала громче любых криков. Я помню тот вечер, когда она собирала вещи – медленно, словно каждая футболка, каждая книга требовала прощального взгляда. Её руки дрожали, когда она складывала в чемодан мою подаренную ей шаль, ту самую, бордовую, в которой она так любила кутаться по вечерам на балконе. Я стоял у окна, спиной к ней, и смотрел на дождь, размывающий огни города. Внутри всё сжалось в комок, но я молчал. Гордость не позволяла развернуться и попросить остаться...

Ноябрьское утро в Москве выдалось серым и промозглым. Екатерина сидела в кабинете адвоката по семейным делам и смотрела на бланк заявления о разводе. Её руки дрожали, когда она пыталась взять ручку. Пять лет брака. Пять лет любви, надежд, мечтаний. И вот теперь всё это превратилось в холодную юридическую формулировку: «Прошу расторгнуть брак между мной и...» — Вы уверены в своём решении? — мягко спросила адвокат, женщина лет пятидесяти с проницательным взглядом. — Не знаю, — честно ответила Екатерина...

Дмитрий стоял у окна и смотрел на дождь. В руках — чашка остывшего кофе. На столе — фотография. Мать. Её уже нет. Месяц как похоронили. А он всё стоит и думает: почему не может ненавидеть брата? Должен был бы. Имел право. Павел бросил мать. Оставил одну. Не звонил, не приезжал, не помогал. Три года. Последние три года её жизни. А Дмитрий молчал. Не заставил брата. Не настоял. Просто молчал. И теперь мать мертва, а он не может ни простить себя, ни возненавидеть брата. Всё началось четыре года назад...

Дождь барабанил по окнам московской квартиры, словно пытаясь смыть всю боль и разочарование, накопившиеся за три года брака. Марина стояла в спальне, методично укладывая вещи в большой чемодан. Руки дрожали, слёзы застилали глаза, но она продолжала. Джинсы, свитера, косметика, документы — всё то, что превратит её из жены в бывшую жену. — Ты серьёзно? — голос Дмитрия прозвучал из дверного проёма. Марина не обернулась. Она боялась, что если посмотрит на него, то дрогнет, передумает. А она не могла больше так жить...

Ольга сидела на скамье в парке и смотрела на холодное октябрьское небо. Её сумка была набита несколькими вещами — одежда, документы, немного денег. Это было всё, что у неё было после того, как её невестка Марина выгнала её из дома. Дома, который Ольга построила вместе со своим мужем Анатолием сорок лет назад. Дома, который она любила, который был наполнен воспоминаниями о жизни, о семье, о будущем, которое она когда-то планировала. Ольге было семьдесят два года. Она была вдовой в течение пяти лет...