Антон Вараксин

Сегодня я хочу поделитьтся достаточно странной историей, которая произошла со мной когда я был подростком. Без имен, чтоб никому не было обидно, без фамилий. Итак на дворе был 2005 кажется год, я учился в школе, пубертат, общался с мальчиками, которые казались крутыми. Однажды вечером мы пошли гулять и собрались на лавочках в соседнем поселке. Как взрослые выпивали, курили. У меня тогда были проблемы с отцом, который как раз воцерковлялся, он мне рассказывал о Боге и делал это, как мне казалось, с чрезмерным рвением. Так вот, в нашей компании тоже зашел разговор о Боге, о вере и я, к своему собственному удивлению, встал на место апологета и стал говорить, что Бог есть. Аргументов у меня было мало, естественно мои оппозиционеры логически побеждали, а я стоял на своем. Не знаю почему, но чем сильнее теснили они меня своими аргументами, тем более мне становилось спокойно и я говорил: «а я все равно верю в Него». Тогда случилась странная вещь. Один из них достал нож и приставил мне к горлу. Говорит: «ну теперь скажи это же». А мне, почему-то было так спокойно и отрадно, я совсем не испугался тогда, сидел с холодным ножом у горла и отвечал, что Он есть. Потом ребята как-то успокоили N. Не знаю, если с ним поговорить сейчас будет ли он вообще помнить эту историю. Потом как-то ребята его убрали от меня и мы разошлись. Так странно сквозь года вспоминать эти ситуации и думать как Бог хранил меня глупенького и наивного в целом мальчика. Все действующие герои этой истории и поныне здравствуют.

Интересные есть слова: вы умерли и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге. Только Он, всеблагой Папа, вечный отец каждого из нас, мудро ведëт каждого Ему одному ведомым жизненным путëм. Помню свою учëбу в семинарии; как я хотел стать священником, но когда дошло до дела, то почему-то отказался. Жена рассказывает как она была в шоке как я так прямо сказал архиерею об этом. Глупость наверно; слабоумие и отвага. Не знаю как сложилась бы жизнь если бы я принял сан. Наверно по-другому. Хотя с Богом хорошо, был бы ты с Ним. Сама вера в Иисуса Христа как в Сына Божьего, говорят есть уже самый великий дар. В сане или нет, быть в школе Христа это самое главное. Очень боюсь как бы не отпасть. Многие люди, с которыми воцерковлялись и которые вдохновляли, уже умерли, либо отторгнуты от Церкви Земной. Не две ли птицы продаются за ассарий? И не одна из них не забыта у Бога. Не забыты ли они? Не забыты ли мы? Никогда. Удивительны слова Достоевского: если мне докажут, что Христос не истина, я лучше буду со Христом, чем с истиной. Феноменально.

Отец Артемий с Предтеченского скита. Такое умиротворение я испытал на скиту, не описать словами. Мы прибыли туда на монастырской барже грузовой. Разбирать старые кельи монашеские. С нами плыл конюх Николай и конь, чтобы тащить бревна в крутую горку. Отец Артемий нас встретил там, худенький, постненький, глаза лучистые. Я сразу проникся к этому человеку. Потом перед послушанием мы валялись у храма, грелись на солнышке, один из послушников предложил отцу помолиться перед работой. Отец Артемий сказал: «Хорошо». А потом просто посмотрел на небо и заговорил: «Отче наш..». До этого я видел только как в храмах молились и распевали это песнопение. А он просто заговорил с небом. Просто взял и заговорил. По сердцу у меня потекло тепло и я был в изумлении. Неужели человек, это маленькое существо между мирами, может просто разговаривать с Богом? Молитва закончилась, я был в шоке. До этого я никогда такого не переживал. После этого я остался навек под впечатлением, до сих пор помню это как сейчас. Удивительное мгновение жизни. Уже учась в Академии приезжал на скит, жил там, готовил. Служили там каждый день вечерню в 17 часов и Литургию раза 3 в неделю. Зимой там мини-храм функционирует, приводя душу на небеса, просто каморка под крышей с маленьким иконостасом, грязненьким ковром, старинными церковными книгами. Помню как после литургии, которую отец Артемий служил так же в разговорном тоне, выходя на улицу так хотелось петь, кричать от радости, обнять кого-то как брата во Христе, ради души которого умер и воскрес Бог-Слово. Скиты эти дивные валаамские, дивные и люди на них живут. В тиши, неизвестные людям, но известные Богу, красивые, мудрые, смиренные. Однажды возвращаясь со скита я увидел лося. Я замер. Он стоял минут 15 и смотрел в одну точку, а я смотрел на него. Думал о тот, что, видимо, время у лосей идет как-то по-другому. Там же на скиту я сломал колено, когда отправился на берег для того, чтобы помахать своим друзьям-волонтерам, уплывавшим на корабле в Петербург. Потом было МРТ, обследование колена, учеба в семинарии. Приезжая туда на рождественских каникулах я читал Новый Завет и Пушкина «Руслана и Людмилу». Почему-то в семинарии полюбил Пушкина, проникся к нему душой. Может быть потому, что в песках сухих богословских наук, преподаваемых по привычке, я нашел отдушину в поэзии. О поэтах писал и отец Александр Шмеман, про жизнь которого я писал выпускную работу.