Графоман атакует!

-Учитель!-  Яков скорбно закатил глаза,- Как же вы были правы! Пациентка с сахарной болезнью отдала свою душу Аллаху, по прошествию 2-х лун. - Причина и следствие, неразрывно связаны между собою, то как мы живем, что едим, что пьем, как думаем об окружающем мире, неумолимо отражается на нашем теле, а так же влияет на то, как мы уйдем в мир иной. Просто ли уснем ночью,  погружаясь все глубже  и глубже в темные и тягучие воды смерти и не проснемся утром или же организм будет мучительно одну за одной отключать свои функции, принося деменцию, потерю ориентации, утрату первостепенных навыков и рефлексов,...

Уже сгущались сумерки, когда опасливо озирающийся вокруг Ондрик, передал молодым господам монашескую одежду ордена бенедиктинцев. Закутавшись в рясы они вошли в здание. Следуя по каменным темным коридорам, едва освященным факелами, друзья не смели произнести ни слова. Несчастная девушка лежала на  полу, ее тело покрытое кровавой коркой неестественно вытянулось. -Твари, что они с ней сделали.- Гаррипольд с яростью сжал кулаки и бросился к возлюбленной. Следом Мурад запрокинул графине голову и влил целую порцию эликсира в ее потрескавшееся обезвоженные губы. Едва напиток проник в горло, веки Либуше затрепетали, глаза дрогнув открылись...

Мурад овладел метаморфозом.. Позднее,  в нашем времени он будет использовать транквилизаторы для ускорения обратной реакции. Уже светало, когда в гостинице « У Орла» собралось трое весьма напряженных  мужчин. Мурад придя последним, отметил, с неприятной тревожностью, Гаррипольд и сер Эдвард, резко осеклись на полуслове, при его появлении.  Зрачки молодого человека еще оставались змеиными. -Какие у нас новости, что удалось выяснить?- Глаза дракона сканировали присутствующих. С особым тщанием всматриваясь в Эдварда Келли. -Поздраляю тебя, Мурад, вижу трансформация наконец стала контролируемой. Но судя по реакции зрачков, ты не смог до конца притормозить ацетилхолин...

- Что же исполнить вам господа мои?- Ее тонкие аристократические пальцы нежно перебирали струны. -А можно ту самую песню, которую вы сочинили вчера, госпожа наша?- Гаррипольд не сводил  с Либуше взгляд. Мурад ревниво стиснул зубы, стараясь не выдавать своих чувств. -Хорошо, не судите строго.- Либуше начала петь, аккомпонируя себе на лютне.Чарующая мелодия заполнила все пространство зала, поддавшись этой чудесной музыкальной магии, присутствующие  погрузились в около гипнотический транс, Либуше пела о любимой стране, о ее светлых березовых рощах под Карлсбадом, о пугливых оленях, преследуемых кровожадными...

Молодые люди снимавшие лучшую комнату, в гостинице «У Орла», что в Пражском граде, лихорадочно собирались, на званый ужин к молодой графине Либуше Лобкович. -Мурад, подай мне пожалуйста мой зеленый бархатный плащ. Он лучше подходит к моим новым фиолетовым ботфортам.-Гаррипольд придирчиво осматривал свое отражение в витражной дверце, массивного шкафа. -Сам возьми.Мне некогда, я в отличии от тебя не хочу выглядеть попугаем.- Второй молодой человек, с восточными чертами лица, облаченный во все черное, дорогой камзол, щедро украшенный серебряным шитьём, выгодно подчёркивал его атлетическое сложение,безуспешно пытался застегнуть драгоценную пряжку на своем плаще...

Орлой, Пражские куранты- Либуше грезила наяву, она видела как на староместской башне появляются два циферблата, поражающие своим великолепием, в ее живом, незамутненном суевериями, воображении проносились цветные фигурки святых апостолов, двигающихся по кругу, ей представлялись раскрашенные барельефы, а так же фигурка Смерти,звонящая в колокольчик, напоминающая живым о бренности всего сущего. Наверху обязательно должен быть астрономический циферблат, она еще раз провела рукой по серебряному корпусу астролябии, не уставая поражаться искусной работе неизвестного мастера. В ее время, время рассвета...

Мартинка дождалась,когда странный незнакомец скроется за каменной стеной соседнего дома и аккуратно, с ловкостью гулящей кошки, выбралась из своего укрытия. Любопытство раздирало невинную душу горничной, как щелок- заскорузлые пальцы прачки. Едва войдя в дом,она стремглав взбежала по лестнице и забыв постучаться ввалилась в покои госпожи. -Милостивая госпожа!-Запыхавшись от быстрого бега и снедавшего ее любопытства, Мартинка даже не придумала,что она скажет дальше и замолчав,стала пристально рассматривать комнату. "Так, постель не примята, как я утром ее заправила, так и есть, а вот бумаг на столе прибавилось,это явно...

«Наш дом находится неподалеку от Староместской площади, чуть поодаль от новой ратуши, так удивительно, но ратуша у нас появилась не так давно. Наш бывший король Ян Люксембургский, отец нашего нынешнего властителя Карла, никак не давал своего монаршего соизволения на строительство, слишком занят был военными походами и выкачиванием крон из и без того небогатой казны, нашего славного королевства, а затем и погибший в битве при Крейси. Упокой Господь его душу. О всемогущий, я иногда боюсь своих мыслей,...

Смотря не отрываясь в его глаза цвета темной речной воды, подсвеченной закатным солнцем, я протянула свою левую руку к его длинной челке, закрывавшей половину лица и отвела ее к уху. Моя правая рука все еще судорожно сжимала его руку. Мы опустились на мягкий, ворсистый ковер, усыпанный бархатными и шелковыми подушками, в чайной комнате Мурада Рашидовича. Плед, прикрывавший мое тугое, налитое биохимическим желанием тело, соскользнул, оставляя открытым то, что и так было очевидно. Притянув к себе заместителя 8-го Механика, я впилась в него губами...

Во время смерти меня тошнило и выворачивало всеми внутренними органами наружу. Мне всегда казалось, что человек в свои последние секунды в этом мире, перед переходом в вечность или в черную пустоту небытия, вспоминает свою жизнь, самые яркие моменты, в его голове наступает ясность и смирение окутывает сознание, подобно пелене тумана, мягко амортизируя неизбежное… Но сейчас я была кошкой -и меня закручивало от нестерпимой боли, разрывало, как от попадания трассирующей пули, невидимый стрелок наблюдал...

Авиценна, буду использовать латинизированный вариант более привычный для европейского уха, поразил меня своей простотой в обращении и добротой. В день, когда я наконец, после всех тягот путешествия, занявшего несколько томительных месяцев, наконец добрался до Медресе, расположенной в Исфахане, который находился и по сей день находится на территории современного Ирана, было невыносимо жарко. Пот, жгучими солеными ручьями, стекал по моему обожженному лицу. Глаза, покрытые сеткой лопнувших воспаленных капилляров, уныло смотрели поверх повязки закрывавшей мой нос и рот от попадания песка...

Невероятный купаж пряных, пьянящих душу и тело ароматов, разлитый в воздухе, вокруг лавки Кривого Гассана, торгующего ароматическими мазями и притирками для женщин, кружил мою юную голову не меньше чем забористый кальян у дяди Абдуллы. Каждый поход на базар, по поручению матери, для меня, двенадцатилетнего парня, превращался в настоящее приключение. Иногда я сражался со злобными Ифритами, огненными и могущественными, иногда вместе с Синдбадом-Мореходом, освобождал прекрасную Лейлу, отбивая ее у Меджнуна...