Алиса Астро

Первый звоночек прозвенел за ужином в воскресенье. Оля, уставшая после долгой прогулки, накинула свой любимый мягкий кардиган цвета спелой вишни – уютный, немного поношенный, но невероятно удобный. — Оленька, милая, — голос свекрови, Галины Петровны, прозвучал сладко, как сироп, но с отчетливыми кристалликами льда. — Ты же молодая, красивая девушка. Не стоит прятать такую фигуру в этих… мешках. Мой Сережа любит, когда на женщинах что-то элегантное. Сергей, муж, оторвался от тарелки, недоуменно переведя взгляд с матери на жену...

— Сколько это будет продолжаться? Марина стояла на кухне, вглядываясь в пустой вечерний двор за окном, и перебирала в памяти мелкие, едкие детали. Вначале это были просто необъяснимые снятия наличных: три тысячи там, пять здесь. Никита отмахивался: «Коллегам помог, они отдали наличкой», «На подарок тебе коплю, не смотри». Потом пропали вечера: задерживался на работе, уезжал якобы к другу в гараж. Телефон стал вещью в себе, всегда экраном вниз. А в его глазах поселилась какая-то новая, непроницаемая тень, где раньше читалась только усталость после смены...

— Нам нужно сделать перерыв в попытках. Мне кажется, что я уже боюсь к тебе прикасаться под этим давлением, — сказал мне муж. Два года. Два года карт овуляции, термометров базальной температуры, витаминов, пахнущих рыбой, и того, как надежда с каждым месяцем становилась всё тоньше, прозрачнее, как паутина. Два года, в течение которых его молчание становилось гуще, а его объятия — реже, пока он полгода назад не произнёс фразу, которую я приняла за передышку. Я согласилась, думая, что даю ему пространство, чтобы собраться с мыслями...

Шесть месяцев тишины. Именно так я для себя определяла то время, что прошло с тех пор, как не стало Елены Павловны, моей свекрови. Не тишины забвения, а той густой, тяжёлой тишины, что воцарилась в их семье, в моём муже, Даниле, и особенно — в его отце, Владимире Петровиче. Моё собственное горе, знакомое с двадцати лет — потеря обоих родителей, — делало эту тишину особенно узнаваемой. Я знала её оттенки: от оглушающего вакуума до тихого, ноющего фона. Я старалась быть опорой: готовила, когда у них не было сил, слушала, когда они молчали, просто была рядом...

— Послеродовая депрессия, бывает, нужна поддержка? — сказа мне врач на одном из приемов. Привет, меня зовут Катя. Я обычная женщина с необыкновенной жизнью — у меня четверо детей. Двойняшки Лиза и Артём (13 лет), сын Степан (8) и наша младшенькая, Машенька (4 месяца). После рождения Маши мир для меня перевернулся с ног на голову, и вставать на место он почему-то не спешит. Я чувствую себя как телефон, который воткнули в розетку, но адаптер — кривой, и зарядка идет такими крошечными болезненными толчками...