Алиса Астро

Первый звоночек прозвенел за ужином в воскресенье. Оля, уставшая после долгой прогулки, накинула свой любимый мягкий кардиган цвета спелой вишни – уютный, немного поношенный, но невероятно удобный. — Оленька, милая, — голос свекрови, Галины Петровны, прозвучал сладко, как сироп, но с отчетливыми кристалликами льда. — Ты же молодая, красивая девушка. Не стоит прятать такую фигуру в этих… мешках. Мой Сережа любит, когда на женщинах что-то элегантное. Сергей, муж, оторвался от тарелки, недоуменно переведя взгляд с матери на жену...

— Сколько это будет продолжаться? Марина стояла на кухне, вглядываясь в пустой вечерний двор за окном, и перебирала в памяти мелкие, едкие детали. Вначале это были просто необъяснимые снятия наличных: три тысячи там, пять здесь. Никита отмахивался: «Коллегам помог, они отдали наличкой», «На подарок тебе коплю, не смотри». Потом пропали вечера: задерживался на работе, уезжал якобы к другу в гараж. Телефон стал вещью в себе, всегда экраном вниз. А в его глазах поселилась какая-то новая, непроницаемая тень, где раньше читалась только усталость после смены...

— Нам нужно сделать перерыв в попытках. Мне кажется, что я уже боюсь к тебе прикасаться под этим давлением, — сказал мне муж. Два года. Два года карт овуляции, термометров базальной температуры, витаминов, пахнущих рыбой, и того, как надежда с каждым месяцем становилась всё тоньше, прозрачнее, как паутина. Два года, в течение которых его молчание становилось гуще, а его объятия — реже, пока он полгода назад не произнёс фразу, которую я приняла за передышку. Я согласилась, думая, что даю ему пространство, чтобы собраться с мыслями...

Шесть месяцев тишины. Именно так я для себя определяла то время, что прошло с тех пор, как не стало Елены Павловны, моей свекрови. Не тишины забвения, а той густой, тяжёлой тишины, что воцарилась в их семье, в моём муже, Даниле, и особенно — в его отце, Владимире Петровиче. Моё собственное горе, знакомое с двадцати лет — потеря обоих родителей, — делало эту тишину особенно узнаваемой. Я знала её оттенки: от оглушающего вакуума до тихого, ноющего фона. Я старалась быть опорой: готовила, когда у них не было сил, слушала, когда они молчали, просто была рядом...

— Послеродовая депрессия, бывает, нужна поддержка? — сказа мне врач на одном из приемов. Привет, меня зовут Катя. Я обычная женщина с необыкновенной жизнью — у меня четверо детей. Двойняшки Лиза и Артём (13 лет), сын Степан (8) и наша младшенькая, Машенька (4 месяца). После рождения Маши мир для меня перевернулся с ног на голову, и вставать на место он почему-то не спешит. Я чувствую себя как телефон, который воткнули в розетку, но адаптер — кривой, и зарядка идет такими крошечными болезненными толчками...

Сидим мы как-то с моим парнем Сергеем в гостиной. Я после работы — как выжатый лимон. Глаза слипаются. — Клюёшь носом? — слышу я его голос где-то со стороны кресла. — Нет, просто отдыхаю, — бурчу я, но внутри уже напрягаюсь. Потому что этот вопрос — часто прелюдия к его коронному «приколу». Я слышу, как он встаёт. Притворяюсь спящей, но сквозь щёлку ресниц вижу, как он подкрадывается. И знаю, что будет. А будет вот что: он дёрнет меня за плечо или хлопнет в ладоши прямо над ухом и орёт «БУ!» на всю квартиру...

— Не поймите меня неправильно, — свёкр, Геннадий Петрович, отхлебнул коньяку и обвел взглядом праздничный стол. Его глаза остановились на моих детях — пятилетней Софии и трехлетнем Максиме, которые возились с новыми машинками под елкой. — Я их очень люблю. Но кровь — есть кровь. Надо быть уверенным. Воздух в гостиной, еще секунду назад наполненный теплом и светом, вдруг стал густым и едким. Мой муж, Кирилл, застыл с бокалом в руке. Свекровь, Тамара Васильевна, испуганно зашикала: — Гена, ну что...

Елена аккуратно завязывала бант на последней коробке. Семь лет замужества — семь лет тщательного, выверенного выбора подарков для семьи Олега. И семь лет тихого унижения, когда она распаковывала дешёвые носки, коробки залежалых конфет или откровенный хлам. «В этом году всё по-другому», — подумала она, глядя на пустой стол. Ни одной коробки. Ни одной открытки. *** Вечер 31 декабря. Квартира свекров, пахнет мандаринами и гусятиной. — И что это, позвольте спросить, должно значить? — Ледяной голос Надежды Петровны разрезал праздничную атмосферу, как нож масло...

— Лариса? Какое интересное, но старомодное имя. Что же, приятно познакомиться, Лариса. Именно так началось моё знакомство со свекровью. Не особо радужно, верно? Но я тогда лишь улыбнулась в ответ и сказала: — Да, Лариса. В честь прабабушки. Признаться, я и сама была не в восторге от своего имени, особенно в детстве, когда все, кому не лень, рифмовали его с названием грызуна. Но потом я выросла и перестала обращать внимание. На тот момент я не понимала, что для Ирины Петровны, моей будущей свекрови, это имя будет чем-то гораздо большим...

Тихий воскресный вечер. Олеся с наслаждением утонула в углу дивана, обняв кружку с имбирным чаем. После недели аврала на работе это была первая минута настоящего покоя. В её собственной квартире, подаренной родителями на защиту диплома пять лет назад. Тут всё было её: светлые стены, немного неуклюжая, но милая картина с подсолнухами, написанная ею же, бардак на книжной полке – благородный, творческий бардак. Ключ щёлкнул в замке. Это был Сергей, её муж. И не один. Ещё до того, как дверь открылась, по коридору разнёсся знакомый, пронзительный голос...

Первые слова Андрей бросил, не глядя в глаза, уставившись в панель лифта в их подъезде, будто объявление читал. — Надюша, нам нужно поговорить. Серьёзно. Надя, с пакетами из «Азбуки вкуса», где она, как всегда, выбирала его любимые сыры и тоньше нарезанную ветчину, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Серьёзные разговоры в лифте не начинались. Это было против их негласных двадцативосьмилетних правил. Он вывалил всё на кухне, пока она, словно автомат, расставляла продукты по полкам. — Я ухожу...

Маргарита закрыла дверь с чувством глубокого, заслуженного удовлетворения. Годовой отчет был сдан, начальник назвал его «безупречным», а в личном кабинете уже светилась цифра солидной премии. По пути домой она завернула в винный бутик за бутылкой того самого бордо, которое обожал ее муж Игорь, и в гастроном за устрицами. План вечера был прост и идеален: тишина, вкусная еда, разговор по душам и, возможно, танцы под старый винил в гостиной. Она вошла в дом, повесила ключи на крючок и сразу ощутила диссонанс...