Nadezda-al.M

По дороге быстро ехал неприметный черный автомобиль. За рулем в черном длинном красивом летнем платье была молодая девушка двадцати шести лет, ее голубые глаза были полны грусти и боли. На пассажирском сидении лежали темно-бордовые розы, перевязанные черной атласной лентой. Цветы источали тонкий чуть слатимый аромат, и она чуть улыбнулась, вдыхая его. Это были их любимые цветы. Цветы, которые без повода и очень часто дарил ей Александр, а сейчас, как и месяц назад, она везла их ему. Она, казалось, знала эту дорогу наизусть и легко могла бы проехать по этому маршруту с закрытыми глазами, вот уже почти три года практически каждый месяц она ездила навстречу к своему любимому мужу...

Снег медленно кружился в воздухе, исполняя один известный ему вальс. На улице было уже достаточно поздно, поэтому полупустынные улочки ночного Реутова лишь изредка нарушали покой неугомонные жители, бродившие среди этой красоты. Белоснежные хлопья, медленно летящие из черной непроглядной темноты, ложились на уже засыпанные скамейки и тротуар. Раз, два, три… Раз, два три., Раз два, три… Казалось, добавь сюда музыку короля вальса и получился бы настоящий шедевр, верх мастерства, так великолепно созданного природой и человеком. На город опустилась предновогодняя морозная ночь. Тихо. Совсем тихо. Словно и нет никого...

Осенний блюз, осенний джаз звучит для нас. Танцуют листья за окном прощальный вальс. И ветер звонко ударяет о стекло. А ты со мной и на душе моей светло. Как много дней и вечеров мы жили врозь. Мы пережили снегопады, море слёз. Вот нас судьба на бал осенний позвала, Соединила нас навек, как два крыла. Крылом своим она коснулась двух сердец, Добром и счастьем свой наполнила ларец. И поспешила нам друг друга подарить, Чтоб было нам, за что судьбу благодарить. Как много дней и вечеров мы жили врозь. Мы пережили снегопады, море слёз. Вот нас судьба на бал осенний позвала, Соединила нас навек, как два крыла...

На ковре из жёлтых листьев в платьице простом Из подаренного ветром крепдешина Танцевала в подворотне осень вальс-бостон. Отлетал тёплый день, и хрипло пел саксофон. Да, Розенбаум был прав, удивительный сон, который дарят нам последние теплые осенние денечки, танцуя в подворотне рыжей танцовщицей, действительно, достоин самых громких аплодисментов, которыми, то там, то здесь, одаривали вальсирующую красавицу птицы своими шумными крыльями. Сегодня, как никогда за всю осень это чувствовалось более остро, и от этого сердце сжимала какая-то щемящая тоска не то по ушедшему лету не то по чувствам, которые были так жестоко растоптаны в ссоре...

Желтый кленовый лист, медленно кружась в воздухе, мягко спланировал к моим ногам и, распластавшись в небольшой лужице замер, словно прислушиваясь к тому, что творится там, под землей. Вот уже несколько месяцев подряд я живу в ожидании того, что в скором времени мне перестоит одной проживать остаток моих дней. Да, я не оговорилась, именно доживать, ведь оставшись без него, без смысла моей жизни, без любви, в которой я так купалась, мне останется лишь только коротать время, предначертанное мне Господом Богом и ждать конца. Сейчас, когда врачи уже точно сказали, что Саше оставалось совсем недолго, я стала еще острее понимать, насколько я люблю его...