Nadezda-al.M

По дороге быстро ехал неприметный черный автомобиль. За рулем в черном длинном красивом летнем платье была молодая девушка двадцати шести лет, ее голубые глаза были полны грусти и боли. На пассажирском сидении лежали темно-бордовые розы, перевязанные черной атласной лентой. Цветы источали тонкий чуть слатимый аромат, и она чуть улыбнулась, вдыхая его. Это были их любимые цветы. Цветы, которые без повода и очень часто дарил ей Александр, а сейчас, как и месяц назад, она везла их ему. Она, казалось, знала эту дорогу наизусть и легко могла бы проехать по этому маршруту с закрытыми глазами, вот уже почти три года практически каждый месяц она ездила навстречу к своему любимому мужу...

Снег медленно кружился в воздухе, исполняя один известный ему вальс. На улице было уже достаточно поздно, поэтому полупустынные улочки ночного Реутова лишь изредка нарушали покой неугомонные жители, бродившие среди этой красоты. Белоснежные хлопья, медленно летящие из черной непроглядной темноты, ложились на уже засыпанные скамейки и тротуар. Раз, два, три… Раз, два три., Раз два, три… Казалось, добавь сюда музыку короля вальса и получился бы настоящий шедевр, верх мастерства, так великолепно созданного природой и человеком. На город опустилась предновогодняя морозная ночь. Тихо. Совсем тихо. Словно и нет никого...

Осенний блюз, осенний джаз звучит для нас. Танцуют листья за окном прощальный вальс. И ветер звонко ударяет о стекло. А ты со мной и на душе моей светло. Как много дней и вечеров мы жили врозь. Мы пережили снегопады, море слёз. Вот нас судьба на бал осенний позвала, Соединила нас навек, как два крыла. Крылом своим она коснулась двух сердец, Добром и счастьем свой наполнила ларец. И поспешила нам друг друга подарить, Чтоб было нам, за что судьбу благодарить. Как много дней и вечеров мы жили врозь. Мы пережили снегопады, море слёз. Вот нас судьба на бал осенний позвала, Соединила нас навек, как два крыла...

На ковре из жёлтых листьев в платьице простом Из подаренного ветром крепдешина Танцевала в подворотне осень вальс-бостон. Отлетал тёплый день, и хрипло пел саксофон. Да, Розенбаум был прав, удивительный сон, который дарят нам последние теплые осенние денечки, танцуя в подворотне рыжей танцовщицей, действительно, достоин самых громких аплодисментов, которыми, то там, то здесь, одаривали вальсирующую красавицу птицы своими шумными крыльями. Сегодня, как никогда за всю осень это чувствовалось более остро, и от этого сердце сжимала какая-то щемящая тоска не то по ушедшему лету не то по чувствам, которые были так жестоко растоптаны в ссоре...

Желтый кленовый лист, медленно кружась в воздухе, мягко спланировал к моим ногам и, распластавшись в небольшой лужице замер, словно прислушиваясь к тому, что творится там, под землей. Вот уже несколько месяцев подряд я живу в ожидании того, что в скором времени мне перестоит одной проживать остаток моих дней. Да, я не оговорилась, именно доживать, ведь оставшись без него, без смысла моей жизни, без любви, в которой я так купалась, мне останется лишь только коротать время, предначертанное мне Господом Богом и ждать конца. Сейчас, когда врачи уже точно сказали, что Саше оставалось совсем недолго, я стала еще острее понимать, насколько я люблю его...

Я стою у приоткрытого окна и любуюсь, как на улице весело играют, заливисто смеясь при этом, отец и дочь. Веселый, звонкий смех девочки словно трель маленькой птички раздается по всему двору, вызывая улыбку на лицах прохожих, и я улыбаюсь вместе с ними. Краем глаза я замечаю стоящую на столе фотографию, сделанную несколько лет тому назад… эта фотография как начальная точка наших отношений с Сашей, которые развивались подобно снежному кому, летящему с пика самой высокой горы. До сих пор не могу понять, почему именно она, а не какая другая занимает место в рамке на полке, почему я поставила сюда именно ее,… почему из сотен снимков именно эта фотография занимает столь почетное место...

Капли в окна стучат, Ночь скрывает в морщинах штор наши слова, Может лучше молчать… Приятный полумрак кухни озаряло колеблющееся пламя свечи, а за окном шел дождь. Передо мной стоит переполненная пепельница, в которой слабо дымится последний окурок, я все думаю… думаю о своем прошлом. В свои тридцать шесть лет я слыл дамским угодником, но она перевернула мою жизнь с ног на голову, заставив идти в каком-то непонятном, не изведанном мне направлении. Любовь, как это ни странно, всегда идет рука об руку с предательством и ложью, обволакивая всех влюбленных своим невесомым невидимым шлейфом интриг и раздоров...

Черная и белая полоса... Они сменяют друг друга в жизни каждого человека ежедневно, ежечасно, так часто, что мы порою не успеваем следить за сменой этих клавиш на пианино нашей жизни. Очень часто приходится слышать выражение: "жизнь как зебра". Определенный промежуток времени у вас складывается все отлично и удача так и идет к вам в руки, но наступает такой момент, когда все переворачивается с ног на голову. Все валится с рук, ничего не получается, вы находитесь в полном отчаянии, и ничего вас в этой жизни уже не радует. И когда вы уже полностью отчаялись, снова появляется лучик света, и выносит вас на счастливую белую полосу...

Пролог Я сижу в зале ожидания аэропорта имени нашего выдающегося земляка в ожидании своего рейса. В огромных стеклопакетах отражается осенний город, окутывая своим царственным цветом все вокруг: дома, парки, памятники, даже воздух. Золотая, парчовая, медная россыпь осени привлекает горожан своими красками. Люди то и дело устаивают фотосессии то возле одного дерева, то возле другого. Странно, подмечаю я, все клены в нашем городе стали с желтыми листьями. Вспоминаю, что в парке, в районе, в котором прошло мое детство, листья клена были красного, бордового цвета, а сейчас куда-то пропали. А жаль…Так...