Тереза Фонтейн

Прошло несколько недель после того вечера, когда правда всплыла наружу. Андрей, признав свои ошибки, не только вернул все документы в сейф, но и помог Павлу восстановить утраченные бумаги. Юрист, изучив все улики, объяснил, что подделка документов — серьёзное нарушение, но, учитывая семейные обстоятельства и признание Андрея, дело можно закрыть мирно, если все согласятся на компромисс. Семья собралась на даче впервые за долгое время. Вместо споров и недоверия — смех, запах свежего хлеба, детские голоса, которые давно не слышались на этом участке. Лиза, сидя на веранде, наблюдала, как братья вместе укладывают дрова, а мама и бабушка обсуждают планы на лето...

В эти дни в доме дедушки всё больше наполнялось напряжение. Павел, вооружившись флешкой с копиями документов и письмом дедушки, решил действовать решительно. Он пригласил Ольгу и бабушку Марью на семейное собрание, намереваясь выложить всё на стол. Лиза, хоть и была молодой, чувствовала, что этот момент — решающий. Вечером все сели за длинный стол в гостиной. Андрей пришёл позже, чем обычно, и сразу заметил напряжённую атмосферу. — Что случилось? — спросил он, пытаясь сохранить спокойствие. Павел, не отводя взгляда, достал флешку и положил её на стол. — Я нашёл ключи от сейфа у тебя в кармане, — сказал он тихо, но твёрдо...

После похорон жизнь в доме дедушки не стала легче, а только напряжённее. Андрей и Павел всё чаще спорили, а Ольга всё чаще молчала, устав от постоянных ссор. Бабушка Мария, по-прежнему молча наблюдая за всем происходящим, всё чаще уходила на свою комнату, чтобы не слышать раздражённых голосов. Лиза же, впервые почувствовав себя не просто свидетелем, а, возможно, и участником семейной истории, решила что-то изменить. Она хранила в кармане письмо дедушки, словно талисман, и каждый раз, когда чувствовала, что споры могут выйти из-под контроля, доставала его и перечитывала, чтобы напомнить себе, зачем она должна бороться...

Погода на похороны была пасмурная, с мокрым ветром, который гнал тучи по небу, словно кто-то торопливо сметал их метлой. Дом дедушки был полон людей: родственники, соседи, знакомые, но между ними витала тяжёлая, почти осязаемая напряжённость. Лиза стояла у окна, наблюдая, как в гостиной спорят Андрей и Павел. Их голоса были низкими, но в них звучало раздражение. — Ты что, вообще не слышал, что дедушка хотел, чтобы дача была для всех? — спросил Павел, сжимая кулаки. — Для всех? — Андрей усмехнулся. — Ты же сам хотел там свой дом строить. А я — пока ты учишься, я буду пользоваться дачей. — Ты не имеешь права решать, кто когда будет там, — возразил Павел...

В тот вечер в квартире на окраине города было тихо, слишком тихо для такого большого дома. Лиза сидела на кухне, уставившись в окно, и пыталась не думать о том, что произошло за последние сутки. Вечером пришло письмо из больницы — короткое, сухое, безжалостное: "Иван Петрович Петров скончался в 23:17 ночи". Ольга, мама Лизы, стояла у плиты, но не жгла никакой еды. Она молча нарезала лук, будто пытаясь отвлечься от мыслей. Виктор, её муж, сидел на диване, уставившись в потолок. Бабушка Мария, седая и хрупкая, сидела рядом с Лизой, держа её за руку. — Надо собрать всех, — наконец сказала Ольга, голос её дрожал...