Тереза Фонтейн

Прошло несколько недель после того вечера, когда правда всплыла наружу. Андрей, признав свои ошибки, не только вернул все документы в сейф, но и помог Павлу восстановить утраченные бумаги. Юрист, изучив все улики, объяснил, что подделка документов — серьёзное нарушение, но, учитывая семейные обстоятельства и признание Андрея, дело можно закрыть мирно, если все согласятся на компромисс. Семья собралась на даче впервые за долгое время. Вместо споров и недоверия — смех, запах свежего хлеба, детские голоса, которые давно не слышались на этом участке. Лиза, сидя на веранде, наблюдала, как братья вместе укладывают дрова, а мама и бабушка обсуждают планы на лето...

В эти дни в доме дедушки всё больше наполнялось напряжение. Павел, вооружившись флешкой с копиями документов и письмом дедушки, решил действовать решительно. Он пригласил Ольгу и бабушку Марью на семейное собрание, намереваясь выложить всё на стол. Лиза, хоть и была молодой, чувствовала, что этот момент — решающий. Вечером все сели за длинный стол в гостиной. Андрей пришёл позже, чем обычно, и сразу заметил напряжённую атмосферу. — Что случилось? — спросил он, пытаясь сохранить спокойствие. Павел, не отводя взгляда, достал флешку и положил её на стол. — Я нашёл ключи от сейфа у тебя в кармане, — сказал он тихо, но твёрдо...

После похорон жизнь в доме дедушки не стала легче, а только напряжённее. Андрей и Павел всё чаще спорили, а Ольга всё чаще молчала, устав от постоянных ссор. Бабушка Мария, по-прежнему молча наблюдая за всем происходящим, всё чаще уходила на свою комнату, чтобы не слышать раздражённых голосов. Лиза же, впервые почувствовав себя не просто свидетелем, а, возможно, и участником семейной истории, решила что-то изменить. Она хранила в кармане письмо дедушки, словно талисман, и каждый раз, когда чувствовала, что споры могут выйти из-под контроля, доставала его и перечитывала, чтобы напомнить себе, зачем она должна бороться...

Погода на похороны была пасмурная, с мокрым ветром, который гнал тучи по небу, словно кто-то торопливо сметал их метлой. Дом дедушки был полон людей: родственники, соседи, знакомые, но между ними витала тяжёлая, почти осязаемая напряжённость. Лиза стояла у окна, наблюдая, как в гостиной спорят Андрей и Павел. Их голоса были низкими, но в них звучало раздражение. — Ты что, вообще не слышал, что дедушка хотел, чтобы дача была для всех? — спросил Павел, сжимая кулаки. — Для всех? — Андрей усмехнулся. — Ты же сам хотел там свой дом строить. А я — пока ты учишься, я буду пользоваться дачей. — Ты не имеешь права решать, кто когда будет там, — возразил Павел...

В тот вечер в квартире на окраине города было тихо, слишком тихо для такого большого дома. Лиза сидела на кухне, уставившись в окно, и пыталась не думать о том, что произошло за последние сутки. Вечером пришло письмо из больницы — короткое, сухое, безжалостное: "Иван Петрович Петров скончался в 23:17 ночи". Ольга, мама Лизы, стояла у плиты, но не жгла никакой еды. Она молча нарезала лук, будто пытаясь отвлечься от мыслей. Виктор, её муж, сидел на диване, уставившись в потолок. Бабушка Мария, седая и хрупкая, сидела рядом с Лизой, держа её за руку. — Надо собрать всех, — наконец сказала Ольга, голос её дрожал...

Прошёл месяц. На острове, где всё казалось вечным, время шло своим, особенным путём. Саша, Лена и Анна уже почти привыкли к жизни на этом крошечном кусочке суши, затерянном среди океана. Они научились не только выживать, но и находить радость в простых вещах: в утреннем солнце, в свежей воде, в улыбке друг друга. Саша, с его опытом и спокойствием, был главой их маленькой семьи, хотя никто не называл его так вслух. Он всё чаще думал о том, как бы он хотел вернуться к прежней жизни — но понимал, что теперь всё изменилось навсегда...

Прошёл месяц. Время на острове текло иначе — медленно, тяжело, но с каждым днём принося новую надежду и новые испытания. Саша, Лена и Анна привыкли к ритму выживания: утро начиналось с сбора воды, затем — поиск еды, обсуждение планов, укрепление хижины, вечер — разговоры у костра, иногда — молчание, наполненное мыслями о том, что было и что может быть. Остров стал их домом, а хижина — убежищем. Они научились строить ловушки для крабов, собирать ягоды и коренья, использовать кокосы как источник жидкости...

Третий день на острове принёс утро, наполненное тяжёлым, влажным воздухом. Ветер шелестел в листве, а над горизонтом медленно поднималось солнце, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Остров, казалось, был погружен в свою вечную, неподвижную жизнь, не зная и не замечая, что на его берегу появились новые обитатели. Первые сутки после крушения прошли в борьбе за выживание. Александр, Лена и Анна, вынырнув из воды, сразу занялись самым важным — поиском безопасного ночлега. Они нашли небольшую бухту, где волны были спокойнее, и, используя обломки крыла и ветки, соорудили укрытие из листвы и мха...

Вода была холодной и тяжёлой, словно сама природа пыталась поглотить всё живое. Александр открыл глаза — вокруг была мрак и глухая тишина. Он попытался вдохнуть, но вода наполнила лёгкие, и он с трудом выныривал, отчаянно хватаясь за спасительный пузырь воздуха. Где-то рядом раздавались крики, стоны, хрипы — кто-то ещё выжил. Он попытался вспомнить, где он, но мысли путались. Вода затягивала, но он, с трудом, вынырнул на поверхность. Вдалеке мелькали силуэты — кто-то плыл, кто-то тонул, кто-то просто лежал, без движения...

Александр всегда мечтал о небе. С раннего детства он знал, что станет пилотом. После многих лет учебы и работы в одной из самых известных авиакомпаний России, он наконец-то достиг своей цели. В этот день он выполнял свой последний рейс перед долгожданным отпуском. На борту был не только экипаж, но и известная певица, Анна Левина, которая возвращалась с гастролей. — Как же я устала! — с недовольством произнесла Анна, поправляя волосы. — Эти бесконечные концерты просто убивают! Надеюсь, на борту будет достаточно вина...