Страшные истории. Канал для любителей паранормального

Меня зовут Игорь Сергеевич, мне шестьдесят, и большую часть жизни я провел в тишине мастерских, возвращая ликам святых их первозданный свет. Профессия реставратора икон приучила меня к двум вещам: терпению и глубокому уважению к тому, что скрыто под слоями старой олифы. Я привык думать, что дерево и краска — это просто материя, но осень 2018 года заставила меня в этом усомниться. Это случилось в старом доме на окраине Пскова, на улице Максима Горького, где я снимал квартиру в старинном здании с высокими потолками и вечно скрипящими паркетинами...

Это случилось три года назад. Тогда я работала в обычной аптеке на окраине города. Жизнь — как у всех: дом, работа, сериал вечером. Иногда недосып, головные боли, ничего особенного. В тот день я пришла домой около восьми. Поужинала, включила телевизор, легла. А утром… не проснулась. Точнее, тело не проснулось. Я помню, как будто сквозь мутное стекло: звуки, шаги, чей-то голос рядом. Сначала думала, что сплю. Но всё было слишком реально — запахи, холод от окна, даже собственное дыхание я слышала. Хотела открыть глаза — не получилось...

Не знаю, бывало ли у тебя такое — просыпаешься и понимаешь: что-то не то. Комната вроде та же, ночь вроде обычная, но воздух будто не твой. Так вот. Я проснулся посреди ночи и понял, что не могу пошевелиться. Совсем. Лежу на спине, на груди будто утюг положили. Холодный, тяжелый, давит, не дает вдохнуть. Сердце долбит как припадочное, дыхание короткое, хриплое. Хочу крикнуть — не могу, рот будто склеился. Только глаза открыты. Темнота какая-то вязкая. Не просто темно — будто смола разлита. Я смотрю в потолок, вижу только серое пятно света от фонаря с улицы...

Исповедь водителя-дальнобойщика Это началось зимой, в конце декабря. Я получил заказ доставить оборудование из Нижнего Новгорода в Сургут. Рейс был длинный, а дорога — неприветливая. Но я был уверен в себе: за спиной годы опыта, а под руками — проверенный «КамАЗ». Что могло пойти не так? Снег валил плотной пеленой, и шоссе утонуло в сером молчании. Прямо по курсу только белая пустота, фары выхватывают её из темноты, а за окном — лишь слабый скрип дворников. Иногда я видел придорожные знаки, которые подтверждали, что я всё ещё на верном пути...

Я всегда считал себя человеком рациональным. Много лет преподавал на философском факультете — кафедра у меня была скромной, не чета какому-нибудь юрфаку. Да и студенты-философы — люди специфические, те, кто не прочь поговорить о бренности бытия и восприятии реальности через призму сознания. В общем, скукотища для большинства, но для меня это была жизнь. Мир идей, логики и причинно-следственных связей. Мой дом был таким же, как и мои лекции: сдержанный, полный книг, без излишеств. Всё расставлено по полочкам — и в прямом, и в переносном смысле...