Начну с этого - интересные истории и рассказы.

Русский народ — удивительный народ. Мы можем создать конфликт на пустом месте, а когда стоило бы поругаться, способны всё обернуть в шутку. Так и было совсем недавно со мной. Был обычный осенний вечер — небо уже наливалось сумеречной синевой, фонари на заправке зажглись и бросали желтоватый свет на асфальт, выхватывая из полутьмы лужи и опавшие листья. Воздух был промозглым, пахло бензином и чуть‑чуть — дымом от чьего‑то камина вдалеке. Я, Андрей, 45‑летний инженер с залысинами и в слегка помятом сером пальто, ехал с работы, мечтал о чашке горячего чая и тёплом диване...

Я чуть не убил человека. Просто потому, что хотел лайков. Вот так, с порога — честно и без прикрас. Мне было семнадцать. Лето, конец июля — жара такая, что асфальт плавился под ногами. Я только что закончил смену на складе у отца: спина гудит, руки в мелких царапинах, футболка прилипает к спине. Стою на остановке, жду автобус, листаю ленту в телефоне. Фото за фото — одно другого краше: кто‑то на море, кто‑то в кафе, кто‑то с новым гаджетом. А у меня — пусто. Ни одного «взрослого» кадра. Только шашлыки да селфи с пацанами...

— У меня пропали деньги! — голос Марины, высокой женщины с пронзительным взглядом, прозвучал так резко, что несколько детей в раздевалке вздрогнули. — Четыре тысячи рублей! Лежали в сумке, прямо здесь, у шкафчика! В помещении повисла напряжённая тишина. Родители переглядывались, кто‑то вздохнул, кто‑то покачал головой. Алексей Дмитриевич, тренер с десятилетним стажем, сжал челюсти. Он уже слышал подобные жалобы — это третья за месяц. — Марина, может, ты их дома оставила? — попыталась успокоить её Ольга, полная женщина с вечно рассыпающимися волосами...

— Убирайтесь! Вон! Чтоб духу вашего тут не было! — Агафья Петровна захлопнула дверь перед носом чиновников так резко, что старая рама затряслась, а с полки над входом посыпалась пыль. Она прислонилась спиной к двери, тяжело дыша, и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. «Как они смеют? Как смеют решать за меня, где мне жить?!» — мысли метались, как птицы в клетке. Она медленно отошла от двери, окинув взглядом комнату. Всё здесь было родным: старый буфет с трещиной на дверце — ещё отец его...

Павел всегда верил: мир полон хороших людей. Эта вера стоила ему трёх месячных зарплат — и, кажется, частички души. Он ещё помнил её улыбку — ту, что казалась такой искренней… А теперь в кармане пусто, на душе — горечь, а в телефоне — уведомление: «Списание 287 000 руб. Ресторан „Аметист“». Было утро — серое, промозглое, из тех, что липнут к стеклу каплями дождя и заставляют кутаться в шарф поглубже. Павел, мужчина лет сорока пяти с усталыми глазами и аккуратной сединой на висках, привычно зашёл...

— Катя, умоляю! — голос Андрея срывался, звучал приглушённо, будто он говорил в ладонь. — Они требуют триста тысяч! Если не переведёшь сейчас, через пятнадцать минут… в общем, будет плохо. Я им всё про тебя рассказал, они знают, где ты живёшь… Умоляю, только ты можешь помочь! У меня перехватило дыхание. Пальцы, сжимавшие телефон, стали ледяными. Опять. Опять он вляпался, а я должна спасать. Но мысль тут же сменилась другой: Мой Андрей. Мой мужчина. С ним что‑то случилось. Я должна помочь. — Андрей, что происходит? Где ты? — мой голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо...

Он выхватил копилку со сбережениями из моих рук — ту самую деревянную шкатулку, что мама подарила мне на десятилетие. Она была расписана незабудками и вишнёвыми ветками, с крошечным медным замочком, который давно не работал. Я так дорожил ею, что сам нашёл в гараже жесть, вырезал полоску и прибил по краям — чтобы не рассыхалась. А сверху нарисовал синий велосипед, тот самый, что видел в магазине. Хотел, чтобы она выглядела как настоящая сокровищница. Шкатулка треснула вдоль шва — тот самый шов, что я сам укреплял жестяной полоской...

Вы когда‑нибудь видели, как старушка в плаще с капюшоном стоит под дождём на автобусной остановке и шепчет себе под нос: «Ну давай, Лида, ты сможешь»? Я видела. И знаете что? В тот момент я поняла: если она не сдастся — и мы не имеем права. Эту старушку звали Лидия Павловна. Ей было 68 лет — сухонькая, с седыми кудряшками, выбивающимися из‑под платка, а в глазах такой огонёк, что хоть свечи зажигай. Мы с ней познакомились в аптеке посёлка Лужки. Я стояла в очереди за лекарствами для мамы, а Лидия...

— Тётя Люда, — Марина возникла у моего забора так внезапно, что я вздрогнула, — гляньте, что творится! Опять эти инспекторы шастают по посёлку. Говорят, детей у меня отобрать хотят! Да как они смеют? Я же мать образцовая! Она возмущённо всплеснула руками, и от этого движения с её пальца слетело и покатилось по дорожке тонкое золотое колечко. Я невольно отметила: раньше Марина носила его постоянно, а теперь… Три года назад Марина с тремя детьми переехала в «Зелёные холмы» — наш дачный посёлок на окраине города...

Эта история звучит как сценарий триллера — но она реальна. Франо Селак пережил семь катастроф, которые должны были его убить. А потом выиграл в лотерею миллион евро. Разбираемся, как череда трагедий научила его главному уроку жизни. Первый звонок судьбы: автобус в реке (1957) Меня зовут Франо Селак, и я до сих пор не могу поверить, что всё это случилось со мной. Первый раз судьба дала мне тревожный знак в 1957 году. Я ехал в автобусе на концерт — молодой, полный надежд. Дождь стучал по крыше, за окном мелькали размытые очертания домов...

В детстве, лет до десяти, я страдала энурезом. Это была настоящая проблема, которая отравляла жизнь — особенно моей маме. Она не понимала, почему ничего не помогает, и злилась всё сильнее. Отца у меня не было — он ушёл, когда мне было три года. Мама никогда не рассказывала о нём, а я не спрашивала: видела, как темнеет её лицо при любом намёке на эту тему. Так что поддержки искать было не у кого. Помню, как однажды мы сидели на кухне после очередного визита к врачу. Мама, нервно постукивая пальцами...

В три года я впервые чуть не стал причиной разрушения мебели в доме. Мама в панике хваталась за голову, а потом схватила кухонный топорик — иначе было не освободить мою голову из плена старого стула. Я хохотал, она чуть не плакала. С тех пор всё пошло по накатанной: сломанные конечности, разгромленные дворы, эпичные провалы в школе и во взрослой жизни. Но самое смешное началось, когда у меня родился сын. Он пошёл в меня… Помню, как это случилось. Мне было года три, я сидел на кухне и разглядывал старый деревянный стул с вертикальными прутьями на спинке...