Анна Тимирёва "Обо всем..."

Второй этап этого «мероприятия» заключался в том, что врач прокалывала плодный пузырь, выпуская воду в которой живет ребенок и через большой шприц с трубкой заливает в полость матки солевой раствор. Эта процедура для меня была практически безболезненна. Мне сказали, что лучше день лежать. Когда я вставала, теплая жидкость тоненькой струей медленно стекала по ногам. Это были остатки околоплодных вод, смешанных с солевой дрянью. Которая медленно и мучительно забирала жизнь моего не родившегося ребенка. Конечно, я не знала этого, никто ведь не объяснил, что будет происходить. На фоне моего относительного благополучия он страдал, страдал очень сильно и долго...

И снова меня куда-то перекладывают. Девочка-студентка чем-то мокрым и холодным обтирает мое тело ниже пояса от липучей крови. Суета вокруг не прекращается. Я хочу только одного…Уснуть…Надолго…Чтобы проснуться живой, здоровой, красивой и никогда не вспоминать эту больничку и все, что происходило со мной и с другими за этими стенами. Что-то очень больное происходит внизу живота. Я не могу кричать, только рот открывается как у рыбки, выброшенной на берег. Не хватает воздуха. Кто-то совсем рядом шепчет «Потерпи, сейчас тебя уколят и ты уснешь». Наверное так и было. Проснулась я уже в палате, правда в другой, без «подруг»...

Вокруг меня началась какая-то возня, одна медсестра брала кровь из вены, намертво перетянув резиновым жгутом мою худющую руку, вторая с металлическим лязгом что-то больно делала между ног. Появился еще врач, крупный мужчина с седыми волосами, послушал дыхание, долго считал пульс. «Температура?» спросил он у медсестры, «40.1» отчеканила она. «Гемоглобин 64, группа крови вторая, положительная» сказал еще кто-то появившийся в дверях. Врач-мужчина исподлобья сурово посмотрел на врача, любительницу кофе. Они отошли к столу с пачками журналов и коробочек с бумагами, быстро перебирая пальцами всю эту макулатуру...

Часть 4 Мой возлюбленный, моя мама, они уходили, уходили, ни разу не обернувшись. Я колебалась. Медсестра громко звала в палату. «Не оставляйте меня здесь, пожалуйста, заберите меня домой» шептала я, ревела, не просто ревела, выла. Медсестра нетерпеливо дернула меня за руку «Хватит уже, раньше надо было думать» с совершенным равнодушием сказала она. Так я шла до палаты, в соплях и воплях. Палата не большая, пять девчонок, в основном все юные, двоим лет под 30, я шестая. Медсестра указала мне на пустую кровать. Кровати или койки были сдвинуты по две. Ближайшей соседкой оказалась Олеся. Девчонки любопытно разглядывали меня...

Часть 3 Мы ехали. Какое-то безразличие накрыло меня. Я уже не плакала, несколько дней. Где-то в глубине зарождалось ощущение, что меня предали, что я предаю. Город, где находилась больничка, встретил нас не приветливо, грязью на улицах и промозглой погодой. Весь какой-то серый и не интересный. Больничка такая же, из серого кирпича с отвалившейся штукатуркой. Туда не хотелось заходить. Мама о чем-то разговаривала с врачом, они обе изредка и безучастно поглядывали на меня. Безучастно настолько, что о стороны мне казалось, они обсуждали какой-то рядовой случай, типа ремонта холодильника. И снова такой же пакет с кофе и другой едой был отдан врачу, а потом быстро убран в шкаф в кабинете...

Часть 2 Мама. Мама узнала не сразу. С изнуряющим токсикозом мне удалось сохранить мой секрет почти четыре месяца от всех. Не замечали родители, учителя, никто. Может потому, что я была хорошей домашней девочкой, хорошо училась, может не хотели замечать, не знаю. Моя семья вполне обычная. Мама, папа, сестра. Все как у всех. Маленький районный город. Советское воспитание. Словно замерло все. Основная масса людей живет чем-то прошлым, хотя мир вокруг стремительно меняется. Бурные 90-е годы. Родители заняты сменой трудовой деятельности, так как бывшие советские предприятия лопаются как мыльные пузыри...

Часть 1 Где-то в полусне, медленно приходя в себя, в голове звенела только одна мысль «Это позади, все закончилось». Сквозь сон слышу щебетание девчонок, «подруг» по палате. За эти несколько дней, проведенных вместе, мы действительно сблизились. Нас было шестеро. Первые пришли, чтобы забеременеть, вторые, чтобы избавиться. По иронии судьбы, а скорее всего, просто потому что в голодные 90-е годы другого и не предполагалось и тех и других никак не разделяли. Первые терпели мучительные боли из-за различных медицинских обследований, так как не могли зачать или сохранить беременность, вторые наоборот, чтобы ее закончить...