Психология Инь и Янь

Запах чужого шампуня в душе я пережила как-то. Когда намотанные мокрые волосы остаются на кафеле, а дозатор с моим кондиционером почему-то пустеет за два дня - это бесит, но тоже терпимо. Но когда я увидела свою подушку под её головой, у меня внутри что-то щёлкнуло, не громко, тихо так, будто лопнула струна. Вообще, есть вещи, которые женщина не делегирует и подушка, как раз, одна из них. На ней моя голова отдыхала семь лет. Я помню, как выбирала наполнитель, как сшила наволочку из старого льняного платья, которое носила, когда была немножко счастлива в браке...

Машина, в общем-то, всегда была просто железом. Четыре колеса, мотор, кузов, который я мыла по субботам на мойке самообслуживания, пока он спал дома. Я любила эту машину не потому, что она была какой-то особенно дорогой или мощной. Я любила её за ту свободу, которую она мне давала. За эти тупые, бессмысленные, но такие важные поездки на рынок за рассадой, за способ рвануть в дождь к морю, просто чтобы посидеть внутри и послушать, как барабанит по крыше. Я проехала на ней сто восемьдесят тысяч километров...

Я ехала в электричке три часа, перекладывая в сумочке зарядку и думая: это оно. Это то самое правильное, что случилось со мной за последние годы. Мне 42, и последние полгода я жила одним человеком, которого ни разу не видела вживую. Звучит как бред, да. Но когда ты каждый вечер засыпаешь под его голос в телефоне, когда он присылает фото своего завтрака и спрашивает, что тебе снилось, - этот бред становится единственным, что имеет вкус. Остальное остаётся пресным, как картон. Вдовец, без детей, работает программистом, любит пешие прогулки на природе...

Я словил себя на мысли, что мы сами придумываем себе ограничения. Лет в двадцать кажется, что в сорок жизнь кончится. В сорок боишься пятидесяти. А потом кому-то из друзей стукнул 51 и он вдруг заявляет: "А пошли все к чёрту, я хочу понять, что мне на самом деле нужно". Это про Димана, моего коллегу, с которым мы вместе уже бог знает сколько лет. Спокойный, ироничный, умный мужик. И вот как-то он устроил себе личный эксперимент. Но обо всём по порядку. Мы сидели с ним в обеденный перерыв, пили отвратительный кофе из автомата, и он вдруг сказал: "Слушай, я больше не хочу врать себе"...

После развода я дала себе слово: никакой серости. Никаких халатов с вытянутыми коленками и никакого "куда мне уже в мои годы". Бывшему мужу я была удобна тринадцать лет: готовила, воспитывала сына, молчала, когда он задерживался "на работе". А потом он собрал сумку и ушёл к своей помощнице: молодой, белобрысой, с таким маникюром, будто она никогда в жизни не мыла кастрюли. Я рыдала три месяца: в подушку, в машине, в примерочной магазина, когда увидела там их вдвоём у стеллажа с джинсами. А потом...