Лиза Майская

«Так-так», — трясся вагон электрички, «тум-тум», — бились колеса о рельсы. За пыльным стеклом мелькал знакомый до последней елки пейзаж. Коротая дорогу до своей станции «Савохино», Лора открыла книгу. Прочитала: «Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое». Это стало заклинанием; традицией, придуманной Лорой. Прежде чем продолжить чтение, снова и снова перечитывать первое предложение - самое начало повести. «Все как в жизни, — думала она...

Ожидание... оно затягивает своей медовой топкостью, кажущейся легкостью, прозрачной неотвратимостью янтарной смолы, когда ощущаешь как все глубже и глубже проваливаешься в это теплое и мягкое нутро, не замечая как с каждой минутой, улыбчивая и добродушная вязкость превращается в твою вечную тюрьму. Ты еще можешь дышать, думать и говорить, но ожидание делает тебя настолько слабым и безвольным, что когда ты видишь проплывающую мимо прекрасную идею, то скованный ожиданием, словно проклятием, покорно...

«Порою пугаю я многих простаков, отчего иные именуют меня Черным Псом из Ньюгейта. На гуляньях юношей и дев бываю я часто, и посреди их веселья являюсь в каком-либо ужасном обличьи и пугаю их, а затем уношу их угощенье и съедаю его со своими друзьями эльфами . Вот еще что я делаю: ухаю филином на окнах у больных, отчего те, кто это слышит, столь пугаются, что больной уж не выживает. Много еще есть у меня в запасе способов пугать простаков; но человека знающего я не могу вогнать в страх, ибо он знает, что нет у меня власти вредить»...

Если зажмурить правый глаз, можно увидеть, как на потолке, просачиваясь сквозь трещины старой побелки, появляются крохотные чёрные жучки. Сначала они разбегаются в разные стороны, потом собираются вместе и шуршат, шепчутся о чём-то. «Секретничают», — догадывается он. А если закрыть левый глаз, потолок начинает расти, выгибаться, становится бесконечно глубоким куполом. Жучки превращаются в крохотные звёздочки, их длинные усики, словно лучики, складываются в тонкую сеть. Тогда он начинает попеременно закрывать то один глаз, то другой...

Летнее утро толкнуло кулачком в бок. Крикнуло в ухо звонкой птицей. Оглушило, растормошило. И Аша, ошарашенная его внезапностью, спрыгнула с кровати, стукнула босыми пятками об пол и рассмеялась. Подбежала к окошку, а там - солнце! Яркое, свежее, словно пышный каравай из деревенской печи. Разноголосо славя еще один день дерзко и радостно кричали петухи. Деревня просыпалась. Аша, худенькая девятилетняя девочка с короткими растрепанными косичками в ночной рубашке до пят, потерла глаза и широко зевнула...

Пропавшие слова и угасшие желания, исчезнувшие чувства и замершие навек эмоции - они все здесь. В моей голове, в моем сердце; спят или давно убиты; уничтожены, закопаны. Ими. Моими страхами. Не помню, как попал в этот огромный замок на скале. Холодный и продуваемый. С башенками, чьи узкие окошки бойниц выходят на черный лес сегодня, и на бескрайнюю степь завтра - пейзаж меняется каждодневно. Словно раздумывая, колеблется он переливающимся густым туманом, где, словно фрукты в желе, плавают деревья, кусты и камни...

Было странно и неожиданно, когда прозрачное небо нахмурилось, а тяжелые капли забарабанили по асфальту. Оставляя на распустившихся почках, скамейках, рекламных щитах, глупых в своей яркой призывности, влажные и моментально растекающиеся следы. Вскоре шум дождя перекрыл звонкий смех не успевших спрятаться горожан. Стена воды загородила доступ к маленьким магазинчикам и палаткам, а огромные нагло растекшиеся лужи, ввели свой пропускной контроль перед подъездами домов, автобусными остановками и остановками такси...

Пустыня зовет его. Ночью – странными снами. Днем – обдавая жаром ветра. Она огромна. Простирается до самых дальних границ Вселенной. Сыпет свой песок, перетирая меж сухих ладоней. Бросает вверх. И он, превратившись в пыль, летит вниз падающими звездами. Макс ненавидит пустыню. Ее власть над ним. Но знает, что чертыхаясь и сделав запасы воды и пищи, пойдет на этот зов. Будет тянуть до последнего, но утром обнаружив песок под подушкой, поймет, что пора в дорогу. Так было всегда. С тех пор, как он, любопытный парнишка, ушел туда на несколько дней...

- Желания никогда не сбываются. - Это не так! Ты просто неправильно их загадываешь. - Хочешь сказать, ты правильно? И много сбылось? - Пока только одно, но очень важное. - Ну, ну… - Я знаю, КАК нужно загадывать и ГДЕ. - Ерунда все это. Да и желаний в последнее время нет. - Этого не может быть, у всех есть просьбы и желания! - У меня всё есть! А чего нет, того мне не нужно. - Я просто хочу, чтобы ты понял, как это здорово желать что-то…или кого-то… - Бред! Вот «кого-то» мне точно не надо! - Пожалуйста…...

Иногда бывает полезно переместиться в пространстве, поменять точку опоры и принять тот факт, что вселенная безгранична, а не сосредоточена в месте нахождения твоего компьютерного стола. Да такие знания не проходят даром. Головная боль от переизбытка кислорода, боль мышцах от попытки вспомнить, как ездить на велосипеде, полностью разряженный телефон, не выдержавший работы фотоаппаратом, вопли: «когда же мы поедем домой?», исколотые пальцы, расплачивающиеся за жадность хозяйки дорвавшейся до крыжовника,...