Вот ведь как бывает в жизни — пустяк, а сколько хлопот! Серёжа мой, золотые руки, главный добытчик, в одно прекрасное утро паспорт потерял. Где — неизвестно. Может, в гараже, среди бумаг, когда смотрел чертежи, может, выпал, когда на базар ездил. А без него теперь как без рук. Все счета у него на паспорт старые заведены, в сберкнижке той, советской ещё. В банке только руками разводят: «Идентифицировать личность не можем, ждите новый документ». А там, на том счёте, отложено — на черный день, на ремонт машины, ну, ты понимаешь. И лежит теперь клад, а взять нельзя. Сидит мой богатырь, по столу пальцами барабанит, брови чёрные сдвинуты. Но знаете, что я в нём больше всего люблю? Он никогда бедой не давится. Не ноет, не киснет. Взял, да в ту же субботу принёс мне сюрприз. Зашёл с сумкой, глаза хитрые. «Ирин,— говорит, — раз у нас доступ к капиталу временно приостановлен, будем инвестировать в настроение». И достаёт оттуда…бутылку мангового шампанского! Такого цвета, как закат тропический. И воняет, прости господи, не рыбой, а вяленым лещом — целого, ароматного, в газетку завёрнутого. «Это, — говорит, — чтобы душа пела и чтобы под неё было что погрызть». Мы сели на кухне. Он налил это яркое шампанское в простые гранёные стаканы, леща разломил — жирный, вкусный. И сидим, смеёмся. Про паспорт, про банк, про то, как он полдня по всем кабинетам бегал. А потом он смотрит на меня так пристально и говорит: «А глаза у тебя сегодня как-то блекло». И пошёл, отыскал где-то в закромах маленькую коробочку с тенями. Знаете, какие? Фиолетовые. Прямо в цвет моих сапожек резиновых, вы же помните! «Закрой глаза»,— сказал. И я закрыла. Чувствую, его тёплые, шершавые от работы пальцы аккуратно, как кисточкой, ведут по веку. Дыхание его ровное, сосредоточенное. Он красит мне глаза, мой Серёжа, который гайки крутит и бетон мешает. И делает это с такой серьёзностью, будто самое важное в мире дело выполняет. А потом отошёл, посмотрел и улыбнулся своей редкой, сокровенной улыбкой, которая только мне одной бывает. «Вот теперь красавица.Теперь всё в порядке». Сидит он потом в своём милом, тёплом халате, байковом, в клетку, весь такой домашний, уютный. Похож на большого, доброго медведя. А на столе уже не шампанское, а чай в подстаканнике стучит. Говорит: «Ничего, документы сделаем. Деньги никуда не денутся. Главное — чтоб ты не тужила». И я знаю, что это правда. Потому что он — человек-скала. У него даже будильник такой же — железный, советский, с двумя колокольчиками. Он каждое утро срабатывает с такой металлической, неумолимой уверенностью, будто сама судьба звонит. Никогда не подводил. Как и Серёжа. Так что пусть себе паспорт потерялся. Мы с ним под фиолетовыми глазами, под манговое шампанское и под треск вяленой рыбы ещё не одну бучу переживём. Лишь бы вместе.
4 недели назад