Памяти поэта В.А. Малькова

Царица лютая, где нежности нашла? В последний раз шальные чары: стряхнула, трепетно дыша, с прозрачных плеч наряд венчалый. Истома грустная, давно ли я отвык жестоко кутаться в неверье? И вот нежданно снова вы на ложе утреннем апреля. Коварство женское? Ну зря вы, право, зря. Презрев сурово вашу волю, перед сплошной вуалью зла да сердцем вдруг растаять, что ли? А может, гордая, опомнились теперь? Довольно хладной страстью жили...

Письмо к брату Здравствуй, брат, пишу в своей глуши, расстоянье вехой мысли мечу. Магистраль мы с двух сторон вершим, медленно, но движемся навстречу. Сколько нам до шумного стола? До житейски – немудро́й беседы? Может быть полгода, может, два – суть не в том. А, может быть, и в этом. И всей жизнью спишется сполна, если двое, наливая полный, за янтарной радостью вина трудную дорогу свою вспомнят. Впрочем, это мудрено забыть, трудным было жёсткое начало. Вспомни, как палаточный наш быт вьюги запоздалые венчали...

Про чёрта 1. Не так уж страшен чёрт, как размалёван иногда бывает. Бедняга – чёрт, конечно, это знает, но что поделаешь, таков уж есть народ. Внуши ему, что чёрт - совсем не чёрт, что он как все, да только хвост мешает. Из-за него у чёрта вся беда. Вот если б он родился без хвоста, кто б отличил его тогда от смертных? Прожил бы век свой тихо, неприметно, и свету божьему, и солнцу был бы рад, и век не знал бы, что такое ад. Но, как назло, и папа был хвостатый, и дед, и предок… Как теперь тут быть?...

И осыпется снег с потревоженной ветки, и мечты прилетят в новогодние сны, и качнутся легонько усталые стрелки, чтобы Нового года разматывать дни. Погоди, не спеши, торопливое время, дай немножко опомниться. Разве давно грозы первой любви надо мною гремели, били молнии глаз, зажигая огнём. А теперь… надо мной скучно воют метели, я- великий, пред временем горестно сник. И мечты журавлями к теплу улетели, а без них я бездушен, безлик. Мне бы тоже к теплу. Тело, губы...

По улице только протиснуться боком: болонки шныряют по улицам бойко. Четвероногие милые твари перенаводнили собой тротуары. Словом обмолвиться хочется – не с кем, и я подзываю лохматого Рэкса. Скажи откровенно, доверчивый пудель, куда подевались из города люди? Аукаю – тщетно, и хочется плакать. А, может, с болонкой по жизни погавкать? Промчаться по городу на четвереньках… Но я - человек и хочу к человекам. Покинуть бы эти квартирные стены, уехать с соседом в ковыльные степи, с дивчиной – кручиной столкнуться глазами, да вспомнить всё то, что не досказали...