Поехали Дальше.

Лифт дернулся и замер на девятом этаже. Я переложила пакет с апельсинами в левую руку и глянула в зеркальную вставку на стене. Под глазами залегли тени — не выспалась, опять снилось что-то тяжелое, бессвязное...

Разбитая чашка с незабудками лежала на полу кухни, и в лужице остывшего чая отражался желтый плафон люстры. Антонина Павловна стояла над ней, уперев руки в бока, и ее голос звенел так, что дребезжала стеклянная дверца серванта...

Холодный майский дождь барабанил по жестяному отливу за окном, и этот звук был первым, что услышала Елена, открыв глаза. В квартире стояла та особая, промозглая сырость, какая бывает только в старых хрущёвках, когда отопление уже отключили, а весна ещё не набрала силу...

Масло на сковороде шипело, вытяжка натужно гудела, вбирая горячий пар, и этот привычный шум наполнял кухню плотной ватной тишиной. Нож ритмично стучал по дубовой доске, но в коридор пробивался лишь глухой, едва различимый рокот...

Марина проснулась от звука капающего крана. Опять. В их съемной однушке все ломалось с какой-то обреченной регулярностью: то батареи еле теплые зимой, то проводка искрила, то соседи сверху среди ночи двигали мебель так, будто готовились к переезду...