Поехали Дальше.

Аромат жареной курицы и тушеных овощей витал на кухне, но от этого не становилось уютнее. Обычный четверговый ужин превращался в очередной допрос с пристрастием. Вилка в моей руке становилась холодной и тяжелой...

Шесть часов вечера. Ключ щелкнул в замке с тем чувством усталости, с каким вставляют вилку в розетку — механически, без ожидания искры. Анна переступила порог, повесила пальто на гнущийся крючок и на секунду прислонилась лбом к прохладной поверхности двери в прихожей...

Ключ повернулся в замке резко, как будто его не просто открывали, а взламывали. Дверь распахнулась, и в квартиру ворвался Максим, неся с собой не просто январский холод, а волну возбуждённой, деловой энергии...

Тишина в нашей квартире в такие вечера была особенной. Не пустой и гулкой, как днем, когда мы оба на работе, а теплой, уютной, наполненной негромкими звуками. За окном медленно темнело, окрашивая небо...

Последняя ложка каши была съедена с капризным выражением лица. Маленькая Лиза, моя полуторагодовалая буря, решительно оттолкнула тарелку, размазав остатки по столику для кормления. — Всё, мамуля? — я вздохнула, вытирая ей личико влажной салфеткой...

Дождь моросил ещё с утра, назойливый и холодный, будто сама земля не хотела принимать её. Мамин гроб опускали в сырую глину под монотонное бормотание священника, а я ловила на себе взгляды. Не взгляды соболезнования, а тяжёлые, укоряющие взгляды...

В нашем доме всегда пахло не тем, чем должен пахнуть дом. Не свежим хлебом, не утренним кофе, не мокрым после дождя асфальтом за открытым окном. Нет. Он пахнул новой мебелью, средством для полировки стекол и тишиной...

Последние пятнадцать минут Вика провела, уставившись на кипящую воду, в которой медленно вращалась паста. Пузырьки лопались о края кастрюли, шипение сливалось с назойливым гулом вытяжки. Это монотонное звучание было единственным, что заглушало тяжелую тишину в квартире...

Тишина в квартире была густой, почти осязаемой. Не та благотворная тишина, когда двое понимают друг друга без слов, а тяжелая, настороженная. Алёна мыла посуду, глядя в черный квадрат окна, в котором отражалась желтая полоска кухонного света...

Когда Сергей появился в моей жизни, мне казалось, что фортуна наконец-то повернулась ко мне лицом. После неудачного первого брака, где я выходила замуж по глупости и страсти, я уже не верила, что можно встретить человека спокойного, взрослого, с которым будет тепло и надежно...

Последнюю коробку я поставила на линолеум с таким чувством, будто завершила марафон. Не марафон переезда — марафон длиной в два года, от первого взноса по ипотеке до вот этого момента, когда ключи наконец-то оказались в наших руках...

На кухне пахло яблочным пирогом и безнадёжностью. Аромат свежей выпечки, который обычно радовал, сегодня висел в воздухе тяжёлым, притворным укором. Как будто Лидия Петровна могла испечь мир, как пышки, замесить тесто из обид и поставить в духовку до золотистой корочки всепрощения...