Ирония судьбы
Это моя квартира, я здесь главная, — сказала свекровь. Я кивнула и спросила: — А кто тогда платит коммуналку?
Ключ повернулся в замке в семь утра. Оксана как раз мыла пол в коридоре — тряпка ещё лежала в ведре, вода капала на линолеум. Она не ждала гостей. И уж точно не ждала, что дверь откроется так уверенно, будто это не её дом, а чей-то ещё...
«Спасибо маме за терпение к жене!» — муж задвинул тост при всей родне. Но ошалел, когда гости увидели пустые тарелки.
Ирина стояла у плиты с раннего утра. На плите томились щи, в духовке доходил противень с мясом, на столе остывали салаты. Она ждала родню мужа. Свекровь, золовка с ребёнком, дядя Витя, которого все называли богатым, хотя богатство его было только в разговорах...
«Я уже взяла с людей деньги, теперь привози!» — распорядилась свекровь. Я предложила ей не торговать тем, что ей не принадлежит.
Я стояла в прихожей с пакетами, из кухни слышался мамин голос. Раиса Павловна говорила по телефону громко, уверенно, так, как говорят люди, которым нечего скрывать. Я не собиралась подслушивать, просто руки были заняты, а ключ никак не вынимался из замка...
Свекровь в тихоря торговала косметикой невестки. Она не подозревала, что вскоре её сделают курьером.
Я стояла посреди ванной с пустой косметичкой в руках и смотрела на свекровь. Тамара Ивановна сидела на краю ванны, сложив руки на коленях, и улыбалась так спокойно, будто ничего не случилось. А случилось...
«Ты здесь прислуга, просто кухарка с дипломом», — фыркнул муж, выбрасывая мои фиалки в мусор.
Утро началось с хлеба. Анна встала в половине шестого, как всегда, замесила тесто ещё с вечера, и теперь кухня наполнялась тем густым, тёплым запахом, который она любила больше всего на свете. Она работала...
–Убирайся, ты бесполезная ты мне больше не нужна! – муж выгнал меня из фирмы, но утром он был шокирован когда пришёл на работу.
Меня зовут Лена. Мне тридцать восемь лет. И вчера мой муж сказал мне слова, которые я буду помнить до конца жизни. — Убирайся. Ты бесполезная. Ты мне больше не нужна. Он стоял в своей рабочей комнате, за столом, и смотрел на меня так, будто я была чужой...
