Ирония судьбы

– Лен, ну ты чего застыла? Я тебе русским языком говорю: в субботу у мамы юбилей. Пятьдесят пять лет, как-никак. Ты должна быть там с самого утра. Голос мужа, Сергея, врезался в тишину кухни, как нож в масло...

Я захлопнула дверь подъезда и потащила Соню за руку к лифту. Дочь капризничала, хотела есть, и я мысленно перебирала, что бы такого быстрого приготовить на ужин. День выдался тяжелый: с утра отчет для начальницы, потом забрать ребенка из сада, пока свекровь якобы ходила по магазинам...

Юля поправила край рубашки, которую только что погладила, и аккуратно повесила её в чемодан. Сверху легли свертки с бутербродами – она всегда собирала мужу еду в дорогу, даже если он летел на два дня....

Меня зовут Анна, мне тридцать два года. Последние семь лет я замужем за Дмитрием. Если честно, слово «замужем» звучит слишком громко для того, что происходит на самом деле. Скорее я просто живу на территории чужой семьи...

Вечер пятницы обычно был тихим. Я возилась у плиты, жарила котлеты, а в голове прокручивала список покупок на выходные. Артёму нужны новые кроссовки – старые совсем развалились, да и подошва отклеилась...

История, которую я расскажу, началась прошлой осенью. С обычного звонка, после которого моя жизнь разделилась на «до» и «после». В трубке голос матери звучал непривычно официально, даже холодно. — Лера, приезжай в субботу...

Всё случилось во вторник, в середине дня. Я как раз заступила на смену в поликлинике, на посту было тихо, и я заполняла карточки. Телефон завибрировал на столе: свекровь. Галина Степановна звонила по любому поводу и без, чаще всего с претензиями, поэтому я сбросила вызов – потом перезвоню, подумала...

В то утро я проснулась с ощущением праздника. За окном светило солнце, на календаре красовалась круглая дата – мне исполнялось тридцать пять. Не старость, конечно, но определённый рубеж, когда хочется подвести какие-то итоги и, честно говоря, просто получить порцию любви и внимания от близких...

Утро на заводе железобетонных конструкций начиналось с грохота. Где-то в цехах уже утробно гудели печи, лязгал металл, но здесь, в административном крыле, было тихо. Пахло свежей краской от недавно покрашенных стен и дорогим табаком из кабинета директора...

Полгода мы живем в этой квартире. Полгода я просыпаюсь в комнате, которую про себя называю склепом. Тяжелые шторы цвета бордо, которые не пропускают солнечный свет, даже если за окном июль. Старый шифоньер с зеркалом в тяжелой деревянной раме...

Я выехала из дома около трёх часов дня. Настроение было паршивое — с утра поругались с Денисом из‑за мелочи, он хлопнул дверью и укатил на работу, а я осталась с Егором и горой немытой посуды. Но отпрашиваться...

В то утро Марина красила губы перед мутным зеркалом в прихожей и думала о том, что эти сапоги придется носить третью зиму. На мысок уже налипла вода — подошва прохудилась окончательно. Она попробовала промокнуть его салфеткой, но вода все равно сочилась внутрь, холодная и противная...