Не Психология с Ольгой Сахаровой

Мы перепутали скептицизм с догматизмом. Плата за это- возможности Скептик сегодня — это человек с гордо поднятым подбородком и плотно закрытой дверью. «Я рациональный»- говорит он. Но рациональность его заканчивается в тот момент, когда появляется что-то, что не вписывается в его картину мира. А дальше включается охрана периметра: «ерунда», «ненаучно», «шарлатаны», «секта»,«все вы внушаемые». Это уже не скептицизм, а его кастрированная версия. Настоящий скептик — в античном смысле — был не человеком «против». Он был человеком метода: - берёт утверждение - строит аргументы «за» - затем систематически подбирает аргументы «против» (не слабее первых) И не успокаивается, по не достигнет равновесия: всё возможно! И… отказывается от окончательного суждения (согласитесь, редкий бриллиант в наше время). Скептик отделял себя от догматика не тем, что «ни во что не верит», а тем, что не превращает свою версию реальности в закон. Он мог сказать: «мне так кажется» — и не пытался сделать из этого приговор миру. А современный «скептик» часто делает противоположное: не исследует — закрывает не уточняет — обесценивает не сравнивает — клеймит не пробует — высмеивает И это уже не скептицизм. Это догматизм, только в новом костюме «рационального мышление». Костюм удобный: он даёт статус («я из умных») и ощущение безопасности («меня не обманут»). Но цена у него токсичная — и токсичность коварная: как медленный яд, который принимают за лекарство, которое не убивает одним ударом, но постепенно отрезает человеку доступ к жизни. К чему именно? к телу — когда всё, что связано с психикой, состоянием, вниманием, эмпатией, автоматически объявляется «слабой наукой» или «самовнушением», хотя там давно есть данные, модели, практика и внятные механизмы к возможностям — когда новые навыки, «мягкие» компетенции, непривычные рынки, способы заработка и роста обнуляются не потому, что проверены и не работают, а потому что выглядят не так, как привычно к радости — потому что привычка отвергать превращается в хроническую иронию. Внешне человек будто защищён, но внутри почему-то пусто: всё живое требует хотя бы одного маленького «возможно» И вот поворот, который обычно неприятен. Очень часто «скептицизм» включается не из любви к истине. Он включается из любви к собственной картине мира — и к группе, где эта картина даёт право чувствовать себя «правильным». Мозг защищает не факты — он защищает ощущение: «я прав», «я принадлежу», «я в безопасности». И делает это быстрее, чем успевает включиться честная проверка. Поэтому человек может быть искренне уверен, что он мыслит критично, — когда он просто удерживает убеждение, потому что иначе придётся признать: «я мог ошибаться» или «мне придётся что-то менять». Так современный «скептик» становится тем самым, кому кого настоящие скептики всегда оппонировали: жестким догматиком. И вот здесь это становится не просто грустно, а опасно. Мы живём в мире, который меняется быстро и без предупреждений. Здесь выживают не те, кто «точно знает», а те, кто умеет: - допускать разные гипотезы - тестировать и экспериментировать - знает, что жизнь- это постоянные изменения - обновлять модель реальности, не превращая её в религию А догматизм — даже «научный» по самоназванию — невыживательная конструкция. Она может выглядеть как трезвость, рациональность, прагматичность, реалистичность, но внутри это жесткая ригидность, которая не защищает — она сужает. Скептицизм — это не «нет». Скептицизм — это «всё возможно, проверим, а что, если я ошибаюсь?» Если вам хочется вернуть себе настоящий скептицизм — не как позу или маску, а как инструмент — попробуйте иногда делать вещь, от которой «кастрированные скептики» обычно бегут: - построить сильные аргументы за то, что вы привыкли отрицать. И так же честно — против. А потом не торопиться с приговором. И вдруг окажется, что свобода — не в том, чтобы отвергать. Свобода — в том, чтобы не быть привязанным ни к одной догме и позволить себе дать место всему.

Деньги любят тишину. Особенно кредитные. Эта фраза звучит как народная мудрость — и часто ей прикрывают что угодно: от суеверий до стыда. Но если развернуть её по-взрослому, окажется: речь не про мистику. Речь про границы, статус и уязвимость. Почему вообще появилось «деньги любят тишину»? Потому что деньги — это не только купюры. Это сигнал. Скажи вслух сумму — и в комнате мгновенно меняется воздух: включается сравнение иерархия чужие ожидания неловкость зависть просьбы поучения Тишина в этой формуле — не романтика. Это социальная гигиена: меньше демонстрации — меньше вторжений. Но у этой тишины есть два лица. Тишина-граница: «Это личное. Я сам решаю, кому и что знать. Я управляю ресурсом». И тишина-запрет: «Про деньги говорить неприлично. Хотеть больше — стыдно. Обсуждать условия — неловко». Вот это уже не зрелость. Это культурный зажим, который делает человека беднее не по доходу, а по возможностям. Почему слово «выгода» в светских разговорах так раздражает? Потому что оно снимает перчатки. Выгода — это прямой вопрос: кто что получает. А мы привыкли жить на красивых упаковках: “просто так”, “из уважения”, “по любви”. И нам страшно, что под упаковкой обнаружится очень человеческое: потребность, интерес, зависимость, цена. Обвинение в меркантильности бьёт не по кошельку. Оно бьёт по идентичности: «ты плохой» «ты мелкий» «ты не про чувства» И этим ярлыком часто пользуются как кнутом: чтобы вы не обозначали цену, не ставили границы, не выбирали условия. Иногда «ты меркантильная» переводится просто: «мне невыгодно, что ты себя ценишь». Но вот поворот, который меняет оптику. Мы правда почти никогда не любим “просто так”. Мы любим за состояние, которое возникает рядом. За безопасность. За уважение. За ясность. За чувство “со мной можно”. За внутреннюю опору другого человека. И если рядом с человеком много денег — часто это не “кошелёк” притягивает, а структура личности, в которой деньги становятся возможными: ответственность, собранность, агентность, способность выдерживать риск и держать слово. Деньги — часто бонус. Притягивает — состояние. И теперь кредиты. Почему именно кредитные деньги “любят тишину” в нашей ментальности сильнее всего? Потому что у нас долг редко воспринимается как инструмент. У нас долг легко становится приговором личности: “я не справился” “я слабый” “я опять” “нормальные так не делают” То есть человек обслуживает два долга: финансовый — банку, и моральный — своему внутреннему судье. А внутренний судья почти никогда не про проценты. Он про “правильность”. Про старые семейные правила: «не высовывайся» «не хоти» «ошибаться стыдно» «сначала заслужи» И кредит в такой системе координат превращается в улику: вот доказательство, что ты неидеален. Именно поэтому “кредиты любят тишину”: потому что шум вокруг долга у нас — это не обсуждение стратегии. Это стыд. А стыд не уменьшает сумму. Он уменьшает человека: ясность, силу, способность управлять. Взрослая тишина — другая. Не “молчать и страдать”. А не превращать финансы в драму. Держать эмоции на поводке, а цифры — в руках. Разговаривать о долге не с публикой и не с теми, кто стыдит, а с теми, кто умеет думать: план, условия, риски, опоры. И главный вопрос, который отделяет инструмент от обезболивания: Вы берёте кредит под рост — или под обезболивание? Под переход, масштаб, свободу — или чтобы не чувствовать “мне мало, но нельзя хотеть больше”. Кредит может быть мостом. Но мосту не помогают крики. Ему помогают опоры.

Привычка к борьбе. Когда спокойствие кажется опасным Есть такой момент: ты вроде бы наконец-то выдохнула. Тело не бесит. Жизнь не кажется черновиком, который стыдно показывать. Внутри — ровнее, чем обычно. И вот тут, как по заказу, появляется мысль, от которой хочется постучать по дереву: «А если мне хорошо… всё остановится?» Как будто спокойствие — это не нормальная человеческая опора, а подозрительная тишина в лесу. Слишком тихо. Значит, сейчас что-то случится. Мы почти не замечаем, что живём с внутренним суеверием: если мне хорошо — я расслаблюсь, если расслаблюсь — перестану развиваться, если перестану хотеть — «умру как процесс». В переводе на бытовой: «Довольная собой — это какая-то опасная женщина». И тут всплывает старая прошивка. Та самая, которой нас кормили аккуратно, но настойчиво: движение = напряжение рост = борьба энергия = недовольство если не страдаешь — значит, халтуришь Поэтому «мне хорошо» психика иногда воспринимает не как радость, а как угрозу. Потому что угроза не в спокойствии — угроза в том, что привычный способ себя мотивировать исчезает. Раньше всё было понятно: внутри сидит маленький строгий надсмотрщик, он шепчет: «Давай-давай. Ещё чуть-чуть. Ты пока недостаточно». И ты движешься. Не всегда красиво. Но движешься. А тут — тишина. И становится страшно: если не гнать себя — на чём я поеду дальше? И вот здесь — главное, что меняет оптику. Спокойствие не отменяет движение. Оно отменяет насилие как двигатель. Можно идти дальше не потому, что «мне плохо», а потому что мне интересно. Не потому, что нужно доказать, а потому что хочется создавать. Не потому, что я «не такая», а потому что я живая. И да, это непривычно. Потому что мы слишком долго путали паузы с концом. Про тело это вообще классика. Ты говоришь: «Мне нравится моё тело». И тут же в голове: «Ну всё. Теперь она так и останется». Как будто признать «мне ок» — значит подписать договор с судьбой: «Запрещаю себе изменения, рост и красивую жизнь». Хотя по-честному ты хотела не «цифру», а качество: легче жить, спокойнее есть, лучше спать, смотреть на себя без проверки. Но страшно именно это: если мне станет хорошо — я потеряю внутренний мотор. На самом деле ты теряешь не мотор. Ты теряешь старую систему управления собой, где топливо — дефицит. И это не деградация. Это взросление. Удовлетворённость — не финал. Это место, где ты впервые можешь жить не из «не хватает», а из «уже есть». И если этот страх у тебя всплывает — с тобой всё нормально. Ты просто стоишь у двери в новую модель жизни, где рост возможен не через битву, а через полноту. Тихий вопрос на конец — без обязательств: а что во мне держится только на напряжении — и кем я стану, если мне станет хорошо?

Считается, что мы обычные. Но это — только считается Недавно нескольким физикам вручили Нобелевскую премию за открытие квантовой природы электричества. Меня шокировала эта новость. Меня учили, что электричество — это электроны, бегущие по проводнику из точки А в точку Б. Меня, конечно, удивляло, почему они никогда все не убегают из точки А и не собираются в точке Б, повисая гроздьями на высоковольтных столбах… Я однажды озвучила это вслух — ещё в школе — и больше не рисковала. Не потому что молчаливая. А потому что быстро поняла цену странных вопросов. И вот, 2025 год. Физики заявляют: квантовые эффекты могут проявляться не только в микромире, но и в больших, макроскопических системах — таких как электрические цепи. И тут у меня захватывает дух. Потому что если электрическая цепь — это уже квантовый процесс, то наш мозг, который генерирует электрические импульсы, создаёт электромагнитные волны и управляет телом, — это и есть цепь. Мы — это электрические системы. Поля. Частицы. Волны. Спрашиваю своего ИИ-помощника: — Значит ли это, что и мы обладаем квантовыми эффектами? Он отвечает: “Мозг, как система, генерирует электромагнитные поля, но считается, что крупномасштабные процессы — сознание, мышление — не зависят от квантовых эффектов. Потому что в тёплой и влажной биосреде когерентность быстро теряется. Всё становится классическим”. И вот здесь меня накрывает второй раз. Считается. Не доказано. Не опровергнуто. Не исследовано. Просто — считается. Как легко наука сосуществует с чудом — и как неохотно признаёт его. А что, если у нас пока просто нет инструментов, чтобы это измерить? Но это вовсе не значит, что этого нет. Что, если каждый из нас — это подлинное квантовое поле? Которое, как тот самый кот, и частица, и волна одновременно. Которое может быть здесь и чувствовать то, что происходит “там”. Которое откликается на чужую боль, ловит интуицию, слышит тишину другого человека даже на расстоянии. Мы знаем это. Просто забыли. А в технологии ESSE — вспоминаем. Потому что ESSE работает не с диагнозом, не с поведением, не с “проблемой” — а с живым полем. С твоей подлинной природой — тонкой, глубокой, способной чувствовать и менять реальность без доказательств. Если откликается — приглашаю на сессию. Не объяснять, не доказывать, не исправлять. А вспомнить, каково это — быть собой.

Друзья, нужна ваша помощь. Хочу узнать Вас получше! Дорогие подписчики, спасибо за Вашу активность в моем блоге и интерес, для меня это очень важно Чтобы я могла быть Вам более полезной, а вам было бы по-настоящему интересно, я прошу заполнить анонимную анкету, так я чуть лучше узнаю Вас! ПРОЙТИ ЗДЕСЬ В подарок для всех, кто пройдет опрос, я подготовила аудио настройку- медитацию на решение нерешаемых задач и неразрешимых вопросов, с которой вы сможете найти ответы на волнующие вопросы, получить ясность или понять, в чем причина тупика и где выход. А тем, кто будет готов уделить 1 час своего времени на интервью с моим маркетологом, я подготовила еще более классный бонус - бесплатная сессия Для записи на кастдев - пишите в комментарий «кастдев».