Почему мысли ощущаются как факты: когнитивное слияние простыми словами Многие недолюбливают когнитивно-поведенческую психотерапию за её кажущуюся простоту. Создаётся ощущение, что человеку просто предлагают начать «думать по-другому». При этом почти никто не замечает, насколько сильно большинство из нас находится в когнитивном слиянии, и насколько тяжело из этого слияния выходить. Насколько сложно быть не заодно со своим мозгом, который на самом-то деле часто ошибается, и оставаться реалистом — отдельным персонажем собственного мира, способным сопротивляться даже собственному разуму. И правда, как же сложно заставить себя допустить, что твои мысли не являются фактами. Это ощущается настолько неестественно, будто всё твоё естество сопротивляется этому пониманию. Любая мысль идёт на абсолютную веру. Если присмотреться внимательнее, когда накрывает какое-то неприятное чувство, — например, чувство безнадёжности,— в голове уже присутствуют мысли о том, что всё безнадёжно. И дальше почти автоматически возникает импульс либо срочно что-то с этим сделать, либо не делать вообще ничего, будто тем самым усиливая это чувство. И довольно сложно в такие моменты вспомнить, что мы на данный момент имеем дело с типичной ловушкой сознания. С ошибкой, которую мозг совершает регулярно. Он постоянно выдаёт привычные, автоматические, иногда случайные состояния и мысли. И сам факт их появления ещё ничего не говорит об их истинности. Я хорошо понимаю сопротивление, которое здесь возникает. Я сама до сих пор регулярно попадаюсь в эту ловушку. Некоторые состояния бывают настолько интенсивными, что начинают самоподтверждаться: одно лишь их присутствие ощущается как доказательство собственной правоты. Как будто сам факт переживания уже делает это переживание истинным. При этом опыт показывает, что даже небольшое смещение мысли может приводить к облегчению. Не потому, что происходит самообман (некоторые реально так считают), а потому, что мысль перестаёт восприниматься как описание реальности. Правда, чем выше степень когнитивного слияния, тем труднее это сделать — и это вполне закономерно. И иногда у меня возникает мысль о том, что степень тяжести расстройства личности — то есть выраженность эгосинтонности, когда расстройство фактически становится частью личности (здесь важно уточнить, что речь не идёт об эпизодических расстройствах психотического уровня), — во многом определяется именно этим. Создаётся ощущение, что при тяжёлых расстройствах личности основное различие заключается в чрезмерной силе эгосинтонности. В этом смысле когнитивное слияние — это, по сути, оно и есть. Чем ближе мысль к внутренней вере в неё, чем меньше между ними дистанции, тем тяжелее состояние человека. И если смотреть на это так, то становится понятнее, почему значительная часть работы в когнитивной терапии — при всей её структурированности и внешней «простоте» — оказывается настолько трудной и далеко не всегда успешной. По большому счёту, мы учим человека сомневаться в собственных мыслях. Для многих это переживается как невыносимое. Имеется в виду, ни как техника, а как угроза целостности, как утрата опоры, как потеря единственного способа ориентироваться в мире. Но именно здесь и происходит обучение возможности когнитивного расцепления. И уже после этого всё остальное действительно начинает даваться легче.
Психологический вестник
Привычка всё держать под контролем усиливает тревогу. Чем сильнее человек пытается просчитать всё заранее, тем больше напряжения становится внутри. Потому что жизнь всё равно остаётся живой: что-то срывается, люди ведут себя не так, обстоятельства меняются. И тогда вместо спокойствия контроль приносит только ещё больше усталости. Не всё в жизни нужно удержать. Иногда легче становится в тот момент, когда вы наконец отпускаете.
Быть удобным – это быть стандартным – Лена, а почему вы кофе не у нас покупаете? У нас очень вкусный кофе, стоит всего 90 рублей. Я хожу в эту кондитерскую за миндальным рогаликом или шоколадным круассаном. Еще у них великолепные кексики с кремовой шапочкой, чиабатта на которой можно жениться, крошечные тарталетки с ягодами, и коржики с орехами и черносливом. Наверное, и кофе у них отличный. Но кофе я покупаю в кондитерской через 10 метров. Только по одной причине: они наливают кофе в керамическую кружку. Не в бумажный стаканчик на вынос, а нормальную керамическую кружку. Да, тоже на вынос, но с этой кружкой можно сидеть на скамейке под деревом среди цветущих пионов. Смотреть на спешащих людей. На толстенького шмеля, который деловито облетает анютины глазки и клевер. На рыжего мордатого кота, который любуется своими лапами и хвостом. Выставляет их, как трофеи, явно считает их самыми красивыми лапами в мире. Еще можно смотреть на пожилую даму с огромным ротвейлером, она говорит ему «Сударь» и обращается на «вы», а он смотрит на нее, как на Великую Собачью Богиню. – Вы знаете, – говорю я девочке за кассой, – хозяйка соседней кондитерской понимает жизнь. Она наливает кофе в чашку. Она не боится, что я куда-нибудь убегу, что я не верну чашку в кондитерскую, а оставлю её на скамейке, что я её разобью. Она понимает, как это пить кофе из керамической чашки и смотреть на шмеля. И она, кстати, не обижается, что выпечку я беру у вас. – Ой, но это же так не удобно. А так взял стаканчик и пошел дальше по делам. – Я могу себе позволить это неудобство. Понимаете, быть удобным, по большому счету – это быть стандартным. Не мешать, не создавать очередь, не просить лишнего. Удобные люди не занимают лишнего места, они не претендуют, ради них не надо напрягаться. Но только удобный для родителей ребёнок – это не приспособленный к жизни взрослый. Удобный взрослый – это человек без ресурсов на собственную жизнь. Нормальная жизнь – это когда в ней есть место для всего и всему свое время. Есть время бежать по делам и есть время смотреть на рыжего кота. Есть время для покупных пельменей и есть время для парадного обеда. Есть время кроссовок и время шпилек. Время нарядных платьев и время собирать волосы в хвостик. Есть время быть победителем и время ничего не хотеть. Есть время вдоха и время выдоха. Что вам удобно, а что нет – решаете только вы. Только вы можете решать, какой длины должна быть ваша юбка и какой высоты ваши каблуки. Что вам есть, куда идти, о чем мечтать. Это все, что я хотела сказать вам сегодня. Обнимаю.
Портреты Созависимых. Портрет человека с комплексом Нарциссизма. Еще один способ создавать созависимые отношения — это использование других людей в качестве зеркала для отражения образа необыкновенного человека. Партнер в таких отношениях призван выражать восхищение и любовь. Он должен стремиться удовлетворять все желания, ежедневно добиваться расположения и — в случае успеха — испытывать счастье. На партнера перекладывается ответственность за собственное благополучие. Он же используется и как источник ощущения благополучия. Будучи «зеркалом» и не отвечая в соответствии с ожиданиями фразой из небезызвестной сказки, партнер может быть покинут. Но, с другой стороны, необходимость видеть в отражении свое Идеальное Я заставляет человека с комплексом нарциссизма соответствовать... собственным сверхожиданиям от себя и добиваться всеми возможными средствами жизненно необходимого ответа «зеркальца»: «Ты, конечно, всех милее, всех красивей и умнее». Как правило, подобными нарциссами становятся люди, жившие в чрезмерной опеке родителей, считавших себя заботливыми и любящими, но на самом деле использовавших ребенка для удовлетворения своего тщеславия. Они плохо понимали свое дитя, но были уверены, что сами выглядят образцовыми отцами и матерями. Их мерой воспитания были сверхопека и чрезмерная похвала, но при этом ребенок ощущал и предъявляемые к нему высокие требования. Не интересуясь истинными переживаниями своего сына или дочери, такие родители ярко демонстрировали и свою уверенность в их особой талантливости и ждали соответствующих результатов. Если родители с детства предупреждали малейшие желания своего ребенка, так что он даже не успевал как следует что-либо пожелать, впоследствии он уже не очень понимает, чего на самом деле хочет он, а что является желанием его родителей. Ребенку давалось так много, что он не испытывал никакой радости от всего того, что ему предоставлялось. Тем более что он осознавал: все это не просто так, все это — вклад в его будущие достижения, а значит, его долг перед родителями неуклонно растет. От него ожидается так много, его считают таким способным, но он не чувствует себя таковым на самом деле. Тем не менее он должен оправдывать ожидания. Все, что он начинает делать, должно быть сделано непременно великолепно. И это пугает — ведь может и не получиться. А родители, спеша на помощь своему ребенку, всегда активно принимались ему помогать. При этом они так усердствовали, что порой делали за него даже то, с чем он вполне мог справиться и сам. Поэтому ребенок так и не научился преодолевать трудности и самостоятельно доводить дело до конца. Результаты его труда родители с гордостью представляли своим знакомым со словами похвалы и восхищения, будто призывая других восхищаться вместе с ними. Эти знакомые могли и восхищаться, чтобы сделать приятное родителям. Тем не менее когда такой ребенок находился в среде своего детского окружения, он находил совсем дру- оценку своим делам и самому себе. Оказывается, что другие люди вовсе не такого высокого мнения о нем. Это пугало. А родители, стремясь защитить своего ребенка, могли внушать ему, что можно положиться только на своих любящих родителей и ни на кого больше, что вокруг много враждебных людей и с ними нужно быть очень осторожными, тем самым еще больше привязывая ребенка к себе и делая его зависимым от себя. Ограждая своего ребенка от неверных шагов и мук сомнения, родители принимали решения за ребенка. Они все предвидели и заранее прокладывали ребенку комфортную «дорожку» для достижения ими же намеченного результата. Поэтому такой сверхопекаемый ребенок, вырастая, так и не обучился выбирать, решать, принимать ответственность, преодолевать трудности. Оказываясь в ситуации выбора, уже будучи взрослым, он испытывает нерешительность и беспомощность. Ему трудно определить, чего он действительно хочет, он не может адекватно оценить свои возможности, самостоятельно преодолевать препятствия. Но зато он может жить только в условиях нескончаемой поддержки, похвалы и восхищения.
