Истории о любви и не только

– Ты сейчас серьёзно? – переспросила Катя. Максим стоял посреди кухни, широко расставив ноги, будто готовился к драке. Лицо раскраснелось, на шее проступили жилы. Он только что вернулся с очередной «серьёзной» беседы у матери и, видимо, принёс оттуда весь накопленный там заряд. – Абсолютно серьёзно, – отрезал он. – Мама три года назад вложила нам полтора миллиона на первый взнос. Без неё мы бы до сих пор снимали эту убогую двушку на окраине. Так что да, она имеет полное моральное право сказать, как здесь должно быть обустроено...

– Я не считаю гроши, – возразила Лена и положила ложку на край тарелки. – Я веду семейный бюджет. Это разные вещи. Свекровь фыркнула так громко, что сидевший напротив Серёжа невольно вздрогнул. Он всегда вздрагивал, когда мать повышала голос – привычка детства, которую так и не удалось изжить. – Бюджет, – протянула Галина Петровна с той интонацией, с какой обычно произносят слово «выпендрёж». – Слушай, невестушка, я в твои годы на троих работала, четвёртого нянчила, мужа кормила, а в доме хоть шаром покати было – и ничего, выжили...

– Ты серьёзно сейчас это сказал? – переспросила Нина, не отрывая взгляда от его лица. Она стояла в дверях своей новой квартиры — той самой, которую только вчера оформила в собственность после смерти тёти. Ключи ещё холодили ладонь, а запах свежей краски в коридоре смешивался с запахом кофе, который она сварила себе на завтрак. И вот он — Сергей — стоит на пороге в той же самой куртке, в которой уходил семь лет назад, и улыбается так, словно вчера расстались за чашкой чая. Сергей чуть наклонил голову, словно извиняясь за опоздание...

– Вы сейчас серьёзно? – переспросила Злата, чувствуя, как холод медленно поднимается от пальцев к запястьям. Свекровь стояла посреди кухни, скрестив руки на груди. Её губы сжались в тонкую линию, а глаза блестели от возбуждения и обиды одновременно – знакомое сочетание, которое Злата научилась узнавать ещё в первый год брака. – А что тут несерьёзного? – Нина Петровна чуть повысила голос, но тут же оглянулась на дверь в комнату, где спал Артём. – У нас кредит на машину висит, у Стаса зарплату опять задержали, а ты сидишь на своей двушке в хорошем районе и молчишь...

– Поровну? – переспросила Злата и посмотрела на свекровь. Галина Петровна сидела за столом, сложив руки на груди, и смотрела на невестку с той спокойной уверенностью, с какой люди объявляют давно решённые дела. – Ну а как иначе, Злата? – голос её был ровный, даже ласковый. – Квартира трёхкомнатная. У меня двое детей. У тебя – одна дочь. Значит, по справедливости: вам с Сонечкой – одна комната, а нам с Серёжей и младшим – две. И кухня, и санузел, и коридор – всё общее, конечно. Но жить будем по-человечески...

– Ну что ты так сразу? – ответила тётя Нина, не отрываясь от чемодана, который аккуратно раскладывала в прихожей. – Мы же ненадолго. Дверь была открыта, вот мы и вошли. Сергей сказал, что всё в порядке. Алиса стояла в дверном проёме своей собственной квартиры и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Она только что вернулась с работы, усталая, с пакетом продуктов в руках, мечтая о тихом вечере с книгой и чашкой чая. А вместо этого – полный коридор чужих вещей, запах пыли от старых сумок и голоса, которые она не слышала уже полгода, с тех пор как развелась с Сергеем...

– Ты серьёзно? – ответила Настя ровным голосом, хотя внутри у неё всё сжалось от неожиданной боли. – Хорошо. Я не буду спорить. Она поставила кружку с остывшим чаем на стол и посмотрела на мужа, который стоял в дверях кухни. Его лицо было красным от раздражения, глаза блестели тем самым блеском, который появлялся у него только в моменты, когда он чувствовал себя загнанным в угол. Дмитрий сбросил пальто на стул и прошёл в комнату, не снимая ботинок. Грязные следы остались на светлом линолеуме, но Настя промолчала...

– Что ты сказал? — прошептала Инна, не узнавая собственного голоса. Она замерла посреди кухни, всё ещё держа в руках кухонное полотенце, которым только что вытирала тарелки после ужина. Сердце заколотилось так сильно, что она почувствовала его удары в висках, а в горле мгновенно пересохло. Сергей стоял у окна, освещённый холодным светом уличного фонаря, проникавшим сквозь неплотно задёрнутые шторы. Его лицо, обычно такое спокойное и даже немного ленивое, теперь было искажено яростью, которой она раньше почти не видела за все двенадцать лет их брака...

– Что ты сказала? – Сергей замер посреди коридора, всё ещё держа в руках ключи от машины, которые только что снял с крючка. Сумка жены — та самая большая кожаная, которую она брала в долгие поездки к родителям, — уже висела у неё на плече. Вещь выглядела тяжёлой. – Свет, ты куда? Она остановилась у двери, не оборачиваясь сразу. Постояла секунду, словно решая, стоит ли вообще отвечать. Потом медленно повернула голову. — К себе. На время. Может, навсегда. Пока не решу. Сергей почувствовал, как кровь отливает от лица...

– Что ты сказал? – тихо произнесла Катя, замерев у входа. Голос мужа доносился из гостиной – низкий, уверенный, тот самый тон, которым он обычно разговаривал по телефону с важными клиентами. Только сейчас в нём было что-то ещё – снисходительная усмешка, почти ласковая. Катя замерла в прихожей, пальцы всё ещё сжимали ключ в замке. – Да нормально всё будет, – продолжал говорить Андрей кому-то на том конце провода. – Она доверяет мне полностью. Я уже подготовил бумаги, осталось только… ну, ты понимаешь...

– Что ты сказал? – Лида замерла и посмотрела на мужа. Сергей стоял посреди коридора, будто уже охранял завоёванную территорию. За его спиной двигались трое: его старшая сестра Светлана с мужем Олегом и их девятнадцатилетний сын Артём. Они молча, деловито проносили коробки, сумки, свёртки с постельным бельём. Дверь в спальню была распахнута настежь, оттуда доносился стук сдвигаемой мебели. — Я сказал, — повторил Сергей, глядя ей прямо в глаза, — что квартира теперь будет использоваться по-другому...

– Что ты сказал? – переспросила Лера, чувствуя, как холодная волна пробежала по спине и сжала горло. Она стояла посреди кухни и смотрела на Сергея так, словно видела его впервые. Вечерний свет от люстры падал мягко на его лицо, но в глазах мужа не было ни тени сомнения – только усталое раздражение, которое она уже давно старалась не замечать. Сергей откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и повторил уже спокойнее, будто объяснял очевидное ребёнку: – Ты всё прекрасно слышала, Лера. Мои родные приезжают, а ты каждый раз ходишь с таким видом, будто они тебе враги...